Коридор, по которому она шла, как бы раздваивался, с одной стороны был поворот направо, куда она и повернула, а с другой – большая широкая арка, ведущая в коридор поуже и покороче. Выход в зал, догадалась Фатима, музыка здесь уже была слышна, правда пока только в форме сильных басов и высоких частот. За поворотом оказалось всего три двери, все гримерки, одна дверь была на противоположной стене, за ней находилась лестница, Фатима приоткрыла дверь пошире, лестничные пролеты уходили вверх и вниз. Да тут сам черт заблудится, подумала она, гадая, какая из гримерок нужна именно ей. Она подергала за первые две ручки, двери оказались заперты. Придется стоять под дверью, как опоздавший школьник, подумала Фатима, подходя к третьей двери. Эта оказалась не заперта. Фатима медленно приоткрыла дверь и попала в маленькую квадратную комнату без окон, заваленную костюмами и картонными декорациями. Слева громоздился большой шкаф, почти до потолка, справа у стены стоял туалетный столик с большим зеркалом, обрамленным лампочками, напротив двери – старенький диван и рядом с ним большое зеркало во весь рост. Едва Фатима открыла дверь, как ее отражение шагнуло навстречу, она сама себя не узнала, и это ее порадовало, значит, грим удался.
Но в комнате она была и правда не одна, за туалетным столиком сидел мужчина в черном костюме и теребил свой красный галстук, когда она вошла, он не повернулся.
– Прибыли, значит? – По голосу чувствовалось, что сейчас он прыгнет на нее и загрызет, – вам когда сказали явиться?
– Э-э, извините, – начала Фатима, – погода…
– Мне плевать на погоду! – Неожиданно заорал он, – плевать на ваши проблемы! Вам сказано было в 9, и хоть цунами, хоть тайфун, в 9 надо и быть!
Фатима сначала опешила, а уже через секунду улыбалась под шарфом, этот орущий придурок до ужаса походил на петуха со своим красным галстуком и подергивающейся головой. А у меня ведь осталась одна лишняя порция яда, подумала она, может, подарить этому говнюку «Поцелуй Амазонки»?
– Я сейчас побегу за Азией, – лицо у него покраснело и стало цветом почти как галстук, – и лучше вам побыстрее приготовить ее к выступлению. И не думайте, что я не позвоню в ваш салон и не выскажу все, что думаю о заведении и его управляющем, который не может организовать собственный персонал. Это же надо, почти сорвать выступление!
Он подскочил к двери, отпихнув Фатиму, уже закрыл дверь, но снова просунул свою дерганую голову.
– Ее менеджер вам устроит и будет прав, на его месте я бы вообще вам не платил.
И он громко хлопнул дверью на прощание. Слава Богу, подумала Фатима, борясь с искушением угостить этого нервного козла порцией яда. Не сейчас, уговаривала она себя, раскладывая сумку на туалетном столике, может, потом, если останется время, а сейчас работа и только работа, я здесь не ради него.
Блаженная тишина длилась всего несколько минут, она как раз успела разложить парики и щетки и приготовить шпильки, как дверь снова распахнулась, на этот раз громко ударившись о стену, и в комнату влетел, сверкая глазами тот самый, похожий на карикатуру гея, с которым она беседовала всего пару недель назад. За ним не спеша шла сама Азия, но остановилась в дверях, ожидая, когда ее менеджер разберется с опоздавшим стилистом.
– Что вы себе позволяете?! – Завизжал менеджер Азии, – нам пришлось 40 минут сидеть с гостями, вместо того, чтобы тщательно готовиться к выступлению! Там такие люди сидят в зале, какие вам и в страшном сне не снились, и вы по тупости, не иначе, заставили их ждать!
Фатима молча смотрела на него, все еще скрываясь за шарфом, в ней боролись злость и смех, опасное сочетание.
– А теперь вы стоите тут как баран, вместо того, чтобы быстро извиниться и приступать к работе, – продолжал менеджер, карикатурно сверкая глазами, – и где вас таких недоделанных только берут! Ну что б я еще хоть раз обратился в ваш чертов салон! Непременно позвоню директору!
Фатима все так же молча изучала его, гадая, убить его сейчас или оставить напоследок. Здравый смысл предлагал повременить, ведь договариваться с ди-джеем и клиентами должен все-таки он.
– Даже не знаю, стоит ли вам платить после такой выходки! – И тут безразличие Фатимы окончательно достало его. – Да снимите же хоть чертов шарф, когда я с вами разговариваю!
В мгновение ока он подлетел к ней и дернул за болтающиеся концы шарфа.
– О Господи! Боже ты мой! – Вскрикнул он, когда шарф сполз, выставив напоказ уродливые шрамы, покрывающие лицо стилиста. Один шел по диагонали от правого виска до левого уха и подтягивал верхнюю губу, еще один поменьше змеился от правого глаза до шеи. За дверью изумленно ахнула Азия. – О, … я.. простите…
Ему явно стало не по себе, чего нельзя было сказать о его подопечной, секундный шок прошел, и Фатима отчетливо услышала, как она тихонько сказала:
– Наверное, это не первое опоздание к важным клиентам. Кто-то, должно быть, не выдержал.
