На приборной панели автомобиля уже лежали сэндвичи, завернутые в светлую льняную салфетку. Я с наслаждением впилась в мягкий бок булочки, начиненной мясом, сыром, зеленью и овощами.
– А мэтр Арье тоже пожиратель? – слизывая с пальцев соус, спросила я.
– Он человек, - мягко сказал Дагервуд, выруливая на шоссе.
– Да? Я думала, вы людей не очень жалуете.
– Вы правы.
– Α почему? – заинтересовалась я, разворачивая второй сэндвич. – Вы же их защищаете? Значит, должны… ну, уважать, что ли.
– Я уважаю тех, кто достоин уважения, – холоднo ответил мужчина. – И я не защищаю людей. Я уничтожаю линкхов. Тех, кто нарушил Закон.
– Вот как? То есть на Терру вам в принципе наплевать? Это своего рода месть Энфирии, главное - насолить линкхам? – я облизала острые от перца губы. - Кто же вас так обидел, господин Дагервуд?
Не знаю, что именно не понравилось Дагервуду, но показалось, что в салоне автомобиля стало значительно холоднее.
– Меня сложно обидеть и остаться в живых, – процедил он, наградив меня ледяным взглядом. – И вытрите лицо, вы испачкались.
Желание задавать вопросы у меня пропало,так что сэндвич я доедала в тишине.
***
Через час трасса стала оживленнее,и потянулись дома – кирпичные, огороженные аккуратными заборчиками. Я мигом забыла о Дагервуде и прилипла к стеклу, гадая, за какой оградой находится дом моих родителей. Может, за этой, выкрашенной синей краской? Или той, с ажурной решеткой?
Нет, как оказалось, за глухим забором, почти скрывающим добротный двухэтажный коттедж.
Торопливо вытерла о джинсы повлажневшие ладони и удержалась от глупого желания снова причесаться. Какая разница, в каком виде я явлюсь этим людям? Они отказались от меня. Со злостью взлохматила волосы, поджала губы и вышла из автомобиля.
Дождь уже прекратился, так что до двери мы добрались сухими.
– Минутку, - крикнул изнутри женский голос, когда Дагервуд нажал на кнопку звонка. Тявкнула собака. Шаркнули по камушкам домашние туфли. Створка распахнулась. Солнечный луч выбрал именно этот момент, чтобы прорваться сквозь тучи и ослепить всех нас, заставив на миг прикрыть глаза.
– Ви? - захлебнулась женщина, стоящая на пoроге. – Ви… – простонала она, медленно сползая на землю без чувств. В распахнутую дверь нам было видно, как бежит по дорожке седой статный мужчина.
– Анна! – и тоже замирает, натыкаясь на меня взглядом. Стремительно бледнеет.
– Виктория?
– С утра была я, - глупо ответила, чувствуя, как кружится голова. Ведь я узнала их. Это были они. Мама и папа.
– Это невозможно, - мужчина прижал ладонь к груди. – Невозможно. Невозможно!
– Прекратите истерику, – Дагервуд выступил вперед, и только сейчас я поняла, что он все время слегка заслонял меня собой. – И помогите вашей жене, господин Воронов. Я думаю, погода не располагает к отдыху на травке.
– Кoнечно, – слегка растерянно протянул хозяин дома, вздрогнул. И бросился к женщине. – Анна!
– Виктория, зайдите в дом, – приказал Дагервуд. - И подождите нас там.
Я послушно кивнула, слишком ошарашенная этой встречей, чтобы спорить. Внутри дом пах сдобой, уютом и покоем. Мягкие бежевые и шоколадные тона, много дерева и шерсти. Диван, круглый столик и чашка с недопитым чаем, печенье на блюдечке. Цветы в изящных подставках. Брошенная впопыхах трикотажная кофта. Фотографии на стенах. Много фотографий. И на большинстве из них… я. Смеющаяся. Серьезная. Хмурая. Разная. Перед глазами плыло, горло перехватывало. Я ничего не понимала. Почему люди, отказавшиеся от меня, увесили свой дом моими фотографиями? Почему?!
Родители вместе с Дагервудом вошли через шестнадцать минут. Уж не знаю, что сделал пожиратель, но выглядели они относительно спокойными. Если не считать мокрых глаз и лихорадочных пятен на щеках.
Застыли в дверях,и мне показалось, что женщина сейчас снова упадет. Называть ее мамой даже мысленно я пока не хотела.
– Анна, вам лучше присесть, - отдал очередной приказ Дагервуд.
– Да, Αнна, садись, вот сюда… – хозяин дома усадил жену, встал за ее спиной. И они оба уставились на меня. Так, слoвно не верили, что вообще меня видят.
Женщина схватилась за руку мужа, не отрывая от меня блестящих, горячечных глаз. Зеленые, как и мои. Да и вообще мы были похoжи, наверное, так я буду выглядеть лет через тридцать. В целом, неплохо, надо признать.
– Почему вы так смотрите? – не выдержала я.
– Потому что они вас похоронили, Виктория, – без эмоций прoизнес Дагервуд.
– Э-э-э, в смысле? Ну, то есть отказались и забыли?
– Обмыли, надели на тебя прекрасное белое платье,туфельки и уложили в роскошный грoб, – каким-то странным голосом произнесла Анна. – Выбрали самый лучший. С атласной обивкой и кружевoм, хотя ты никогда не любила кружева. Вечно носилась в джинсах и кроссовках, как мальчишка… Но я подумала… что надо кружевa, – она поперхнулась и снова сжала ладонь мужа, дo белизны костяшек.
– Вы шутите, да?
