Институт полностью

— Немного, — ответил Люк. Он заметил следы от капель, уходящие в том направлении, куда они с Морин ходили менять простыни.

— Никаких признаков тех двух парней, — сказала Хелен. — Должно быть, они спят как убитые.

— Да, — ответила Калиша. — Иди с Люком, Новенькая. У нас с Эйвери сейчас состоится встреча умов.

— Парня зовут Эйвери Диксон, — сказал Люк, когда они с Хелен Симмс стояли перед открытой дверью рядом с автоматом со льдом, который служил еще одним источником шума в коридоре. — Ему десять лет. Не похоже, правда?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Ты что, все-таки ТП?

— Нет. — Рассматривая плакат с изображением Томми Пиклза и Джи-Ай-Джи на прикроватном столике. — Я был здесь с Морин. Она одна из горничных. Я помог ей сменить постель. Кроме этого, комната была уже полностью готова к его прибытию.

Хелен ухмыльнулась.

— Так вот какой ты, любимчик учителей.

Люк подумал о том, как Тони отвесил ему пощечину, и задался вопросом, скоро ли Хелен получит такую же процедуру. — Нет, но Морин не такая, как другие. Относись к ней хорошо, и она будет относиться к тебе хорошо.

— Как давно ты здесь, Люк?

— Я появился здесь как раз перед тобой.

— Так откуда ты знаешь, кто хороший, а кто нет?

— Морин в порядке, вот и все, что я хочу сказать. Помоги мне подобрать ему одежду.

Хелен достала из комода брюки и нижнее белье (не забыв пройтись по остальным ящикам), и они вернулись в комнату Калиши. По дороге Хелен спросила, проходил ли Люк какие-нибудь тесты, о которых ей рассказывал Джордж. Он ответил, что нет, но показал ей чип в ухе.

— Не сопротивляйся этому. Я так сделал, и получил пощечину.

Она остановилась как вкопанная.

— Не звизди!

Он повернул голову, чтобы показать ей свою щеку, где два пальца Тони оставили легкие синяки.

— Никто меня здесь бить не будет, — сказала Хелен.

— Это теория, которую не стоит проверять.

Она тряхнула двухцветными волосами.

— Мои уши уже проколоты, так что никаких проблем.

Калиша сидела на кровати рядом с Эйвери, усадив его зад на сложенное полотенце. Она гладила его потные волосы. Он мечтательно смотрел на нее, словно она была принцессой Тианой[101]. Хелен бросила Люку одежду. Он не ожидал этого и уронил трусы, по которым были разбросаны изображения Человека-Паука в различных динамичных позах.

— Мне неинтересно смотреть на крошечную писю этого ребенка. Я возвращаюсь в кровать. Может быть, когда я проснусь, я окажусь в своей комнате, моей настоящей комнате, и все произошедшее со мной будет простым сном.

— Удачи тебе с этим, — сказала Калиша.

Хелен зашагала прочь. Люк подобрал нижнее белье Эйвери как раз вовремя, чтобы отметить покачивание ее бедер в выцветших джинсах.

— Аппетитная, не правда ли? — Голос Калиши был ровным.

Люк принес ей одежду, чувствуя, как горят его щеки.

— Думаю, да, но вот в плане характера, оставляет желать лучшего.

Он подумал, что это может ее рассмешить — ему нравился ее смех, — но она выглядела грустной.

— Это место выбьет из нее всю дурь. Очень скоро она будет метаться и вздрагивать каждый раз, когда увидит парня в синем. Как и все мы. Эйвери, тебе нужно переодеться в эти вещи. Мы с Люком повернемся к тебе спиной.

Они так и сделали, глядя через открытую дверь Калиши на плакат, провозглашающий, про рай. Из-за их спин доносилось сопение и шорох одежды. Наконец Эйвери сказал:

— Я переоделся. Можете повернуться.

Они так и сделали.

— А теперь отнеси эти мокрые пижамные штаны в ванную комнату и повесь их на край ванны.

Он ушел, без возражений, а затем прошаркал обратно.

— Я сделал это, Ша. — Ярость исчезла из его голоса. Теперь его голос звучал робко и устало.

— Хорошо, бро. Ложись на кровать. Ложись, все в порядке.

Калиша села, положила ноги Эйвери себе на колени и похлопала по кровати рядом с собой. Люк сел рядом с ней и спросил Эйвери, чувствует ли он себя лучше.

— Думаю, да.

— Ты точно знаешь, что да, — сказала Калиша и снова стала гладить мальчика по волосам. У Люка было ощущение — может, чушь собачья, а может, и нет, — что между ними многое происходит. Внутреннее общение.

— Тогда давай, — сказала Калиша. — Расскажи ему свои шутейки, если тебя это успокаивает, а потом вали спать, мать твою.

— Ты сказала плохое слово.

— Думаю, да. Расскажи ему пару шуток.

Эйвери посмотрел на Люка.

— О'кей. Большой придурок и маленький придурок стояли на мосту, сечешь? И большой придурок свалился. Почему же маленький этого не сделал?

Люк хотел было сказать Эйвери, что в приличном обществе больше не говорят придурки, но поскольку было ясно, что никакого приличного общества здесь нет, он просто сказал:

— Потому что он был более внимательным. Так?

— Ну да. Почему курица перешла дорогу?

— Чтобы добраться до другой стороны?

— Нет, потому что она была просто глупая клуша. А теперь вали спать.