Вышибалы стали ежедневной забавой институтских детей, практически ритуалом, и к игре присоединялись все без исключения – хотя бы ненадолго. Люк тоже вошел в круг и минут десять потолкался, прежде чем подставиться под удар. Однако к вышибалам он не присоединился, а пошел по асфальтированной баскетбольной площадке к забору – мимо Фриды Браун, в одиночку бросавшей мяч в корзину. Люк подумал, что бедняга до сих пор толком не поняла, куда попала. Он сел на гравий спиной к сетке-рабице. Ладно хоть мошкары стало поменьше… Люк опустил руки и принялся невзначай водить ими туда-сюда по гравию.
– Побросаешь со мной? – спросила Фрида.
– Как-нибудь попозже, – ответил Люк. Он незаметно просунул руку за спину и нащупал дыру в нижней части забора, о которой говорила Морин: сетка в том месте неплотно прилегала к земле. Видимо, промоина образовалась весной после схода снега. Неглубокая, всего пару дюймов, однако этого будет вполне достаточно. Люк подсунул руку под сетку – острые концы проволоки уперлись в его раскрытую ладонь. Он пошевелил пальцами на воле, потом встал, отряхнул штаны и предложил Фриде сыграть в КОЗЛА. Та закивала. Ее радостная улыбка словно бы говорила:
На следующий день тоже не было процедур, никто даже не стал измерять ему давление и пульс. Люк помог Конни, уборщице, выгрузить из лифта два матраса и растащить их по комнатам в Восточном крыле. За труды ему достался один-единственный жетон (все уборщики были изрядные жмоты, когда дело касалось выдачи жетонов). По дороге в свою комнату он встретил Морин. Та стояла возле машины для льда и пила воду из бутылочки, которую всегда здесь держала. Люк предложил ей помощь.
– Не нужно, спасибо. – Она заговорила тише: – Я видела, как Хендрикс и Зик разговаривали о чем-то на улице возле флагштока. Тебя еще водят на процедуры?
– Нет. Уже второй день не водят.
– Так я и думала. Сегодня пятница. Тебя, наверное, заберут в субботу или в воскресенье. На твоем месте я бы не тянула. – Смесь тревоги и сочувствия на ее осунувшемся лице повергла Люка в ужас.
Он проговорил это беззвучно, одними губами, прикрыв сбоку рот ладонью – якобы почесался под глазом. Экономка кивнула.
– Морин… а они в курсе, что вы… – Он не смог закончить предложение, но в этом не было нужды.
– Они думают, у меня ишиас, – едва слышным шепотом ответила она. – Хендрикс, может, и догадывается, но ему плевать. Да и остальным тоже, пока я еще в состоянии работать. Ступай, Люк. Во время обеда я приберусь у тебя в комнате. Загляни под матрас, когда будешь ложиться спать. Удачи. – Она помедлила. – Так хочу тебя обнять, сынок…
На глаза Люка навернулись слезы. Он торопливо ушел, пока Морин не заметила.
За обедом он хорошенько подкрепился, хотя был почти не голоден. И за ужином надо будет сделать так же. Если план сработает, топливо ему ой как пригодится.
Вечером за ужином они с Авери ели в компании Фриды – та, похоже, запала на Люка. Потом все вышли на площадку. Люк отказался снова бросать мяч с Фридой, сославшись на то, что ему надо страховать Авери на батуте.
Пока мелкий лениво скакал вверх-вниз, приземляясь то на попу, то на живот, в голове Люка опять расцвели красные неоновые слова:
Люк помотал головой.
– Спи сегодня у себя, хорошо? Мне надо хоть раз проспать восемь часов подряд.
Авери сполз с батута и обратил на Люка серьезный взгляд.
– Не надо мне врать – типа, я загрущу, кто-нибудь это увидит и заподозрит неладное. Я не стану грустить и плакать. – Он выдавил безнадежно неестественную улыбку.
Точки снова замаячили перед глазами, а с ними – яркое воспоминание о купании в баке. Люк подумал, что слишком перегрузил мозг телепатией.
Авери еще секунду сверлил его взглядом, потом убежал на баскетбольную площадку.
– Сыграем в КОЗЛА, Фрида?
Та посмотрела на него сверху вниз и сказала:
– Да я такую мелочь в два счета обыграю.
– А ты дай мне фору, запиши себе «К» и «О» – тогда посмотрим.
Они стали играть; на улице смеркалось. Люк зашагал прочь, напоследок оглянувшись на Авери (которого Гарри Кросс как-то назвал «дружком-пирожком»). Тот попробовал сделать бросок крюком и, конечно, промазал. Наверное, все равно ночью придет, хотя бы за зубной щеткой.
Но Авери не пришел.
Люк сыграл пару партий в «Слэп-дэш» и «100 мячей» на ноутбуке, почистил зубы, разделся до трусов и лег в постель. Выключил лампу, сунул руку под матрас. Он мог бы порезать палец ножом, который оставила ему Морин (этот был не пластиковый из столовой, а обычный, для овощей, со стальным лезвием), если бы она не завернула его заботливо в тряпочку. Там лежало кое-что еще, и Люк сумел опознать предмет на ощупь – бог свидетель, он часто пользовался этой штукой на воле. Флешка. Не включая свет, он нагнулся и спрятал оба предмета в карман брюк.
