Институт полностью

Откуда-то сзади и слева раздался громкий двойной гудок. Люк обернулся и увидел среди деревьев яркий головной прожектор локомотива: тот поравнялся с лодкой и помчался дальше. Люк не видел ни локомотива, ни самого поезда – деревья закрывали обзор, – зато слышал громыхание вагонов и непокорный лязг стальных колес по стальным рельсам. Вот тогда до Люка дошло окончательно. Все происходящее – не полный подробностей и красок сон, который разворачивается у него в голове, пока сам он спит в Западном крыле общежития. Мимо едет настоящий поезд, и направляется он, по всей вероятности, в Деннисон-Ривер-Бенд. А сам Люк сидит в настоящей лодке, красивая река плавно несет его на юг. Над головой – настоящие звезды. Приспешники Сигсби, конечно, могут его поймать, но…

– На Дальнюю половину они меня не затащат. Никогда.

Он перекинул руку через борт «Парохода Неказистый», растопырил пальцы и стал смотреть, как от них в темноту уходят четыре крошечные волны. Он и раньше это делал – когда плавал с дедом на маленькой рыбацкой лодке с пыхтящим двухтактным двигателем, – но даже в четырехлетнем возрасте (когда все кажется новым и удивительным) вид этих зыбких волн не вызывал в нем таких сильных чувств. Его посетило прямо-таки озарение: лишь побывавший в тюрьме способен оценить всю прелесть свободы.

– Я лучше умру, чем позволю им меня поймать.

Он отдавал себе отчет, что до этого вполне может дойти, но в то же время понимал: сейчас, в данный момент, он на свободе. Люк Эллис поднял к небу израненные руки и, ощутив на них ветер свободы, заплакал.

Он задремал прямо на банке, уронив голову на грудь и свесив руки между коленей, и мог бы запросто проспать следующую остановку на своем невероятном пути, если бы его не разбудил очередной гудок поезда – на сей раз шедший не с берега, а откуда-то сверху и спереди. Гудок был гораздо громче первого, оглушительное УА-А-А – Люк от страха так дернулся, что чуть не рухнул с банки. В следующий миг он инстинктивно съежился и вскинул руки, понимая при этом, как жалко выглядит. Рев гудка сменился металлическим визгом и гулким громыханием вагонов. Люк схватился за борта лодки и уставился вперед обезумевшим взглядом: сейчас его переедет поезд!

Небо слегка посветлело, и река – ставшая заметно шире – начала поблескивать. Впереди был мост, а по мосту шел товарняк. Люк разглядел вагоны с надписями «Нью-Ингленд лэнд экспресс» и «Массачусетс ред», пару автомобилевозов, несколько цистерн («Канадиан клин газ» и «Виргиния ютил-икс»). Проплывая под мостом, Люк прикрылся рукой от падающих хлопьев сажи. В воду по бокам от лодки плюхнулось несколько кусочков окалины.

Люк схватил весло и начал грести к правому берегу, где стояло несколько унылых зданий с заколоченными окнами и проржавевший, давно простаивающий без дела кран. Берег был усыпан бумажным мусором, дырявыми покрышками, жестянками. Оставшийся позади поезд уже пересек мост и продолжал сбавлять ход, скрипя и грохоча по рельсам. Вик Дестин, отец Рольфа, однажды сказал, что человечество еще не придумало более грязного и шумного транспорта, чем железнодорожный. Причем говорил он это скорее с восхищением, чем с отвращением. Ни Рольф, ни Люк не удивились – поезда были давней и большой любовью мистера Дестина.

Люк практически дошел до последнего этапа из списка Морин; сейчас ему предстояло найти ступени – красного цвета. Ну, только они уже не совсем красные, передал Авери. Скорее розовые. Примерно через пять минут после моста Люк наконец разглядел ступени на правом берегу. Их уже и розовыми было не назвать – краска сохранилась только на вертикальных поверхностях, а сами ступени давно посерели. Они выходили из воды и вели на береговую насыпь высотой около ста пятидесяти футов. Люк подгреб к лестнице, и его суденышко село на мель, точнее, на ступень, которая спряталась под водой.

Он медленно сошел на берег, чувствуя себя древним стариком. Подумал было привязать «Пароход Неказистый» – судя по столбикам по бокам от лестницы, люди (вероятно, рыбаки) так и делали, – но обрезок веревки на носу оказался слишком коротким.

Люк отпустил лодку и стал смотреть, как ее подхватывает течение. Тут он увидел свои кеды с носками на кормовом сиденье, упал на колени на подводную ступеньку и в последний миг успел схватить лодку за борт. Подтащив ее к себе, взял кеды, пробормотал: «Спасибо, Неказистый» – и разжал пальцы.