Маневровый паровоз уже заталкивал партию товарных вагонов на холм, который железнодорожники называли горкой. На опрятном крылечке поста стояли два кресла-качалки. В одном из них человек в джинсах и ярко-красных резиновых сапогах читал газету и пил кофе. Когда машинист маневрового паровоза дал сигнал, он отложил газету и сошел по ступенькам, остановившись на секунду, чтобы помахать человеку в застекленной будке на железных опорах. Тот помахал в ответ. Люк рассудил, что человек в будке – это оператор сортировочной горки, а человек в красных сапогах – составитель поездов.
Отец Рольфа нередко сетовал на упадок американских железных дорог, и теперь Люк понял почему. Рельсы шли во всех направлениях, однако действовало лишь несколько веток; остальные не использовались. Причем давно: между шпалами росли сорняки, рельсы заржавели. Кое-где стояли забытые товарные вагоны и платформы. Перебегая между ними, Люк начал приближаться к посту. На стойке крыльца висела какая-то папка-планшет – Люк решил, что там вполне может быть расписание поездов. Неплохо бы с ним ознакомиться.
Он присел на корточки за заброшенным вагоном неподалеку от поста. Составитель поездов ушел расцеплять вагоны прибывшего товарняка, стоявшего сейчас на вершине горки, – значит, в ближайшее время внимание оператора будет полностью приковано к вагонам. Если даже Люка заметят, то, скорее всего, примут за очередного железнодорожного маньяка вроде мистера Дестина. Конечно, дети нечасто глазеют на поезда в пять тридцать утра, маньяки они или нет. А тем более – мокрые и залитые кровищей.
Выбора нет. Надо взглянуть на эту папку.
Мистер Красные Сапоги сделал шаг навстречу первому вагону, медленно катящемуся мимо, и отцепил его от следующего. Товарный вагон (с красно-бело-синей надписью «ПРОДУКЦИЯ ШТАТА МЭН») под действием силы тяжести покатился с уклона вниз. Его скорость контролировали управляемые радаром замедлители. Оператор горки дернул рычаг, и вагон ушел на путь № 4.
Люк вышел из укрытия и, сунув руки в карманы, неторопливо зашагал к посту. При этом он затаил дыхание и сумел выдохнуть лишь тогда, когда очутился под будкой, вне поля зрения оператора. Если оператор знает свое дело, успокаивал себя Люк, то сейчас он смотрит только на состав – и больше никуда.
Следующий вагон – цистерна – ушел на путь № 3. Следом отправились два автомобилевоза. Они катились с жутким грохотом и лязгом. Игрушечные поезда Вика Дестина ходили тихо, но на настоящей сортировочной станции царил просто адский шум. Люк невольно пожалел жителей домов, расположенных в радиусе мили от сортировки, – им приходится терпеть этот грохот по три-четыре раза на дню. Может, они уже привыкли… Попробуй к такому привыкни! Впрочем, человек ко всему привыкает: взять хотя бы институтских детей, которые спокойно набивали животы за обедом, попивали винишко и курили, дурачились на детской площадке и орали по ночам в коридорах… Люк пришел в ужас от этой мысли.
Он поднялся на крыльцо. Оператор горки здесь его не видел, а составитель поездов стоял к нему спиной и вряд ли обернулся бы в ближайшее время. «На такой работе зевать нельзя, – однажды сказал мальчикам мистер Дестин. – Мигом без руки останешься».
Люк стал читать расписание. В колонках для второго и пятого пути стояли три слова: «НИЧЕГО НЕ ЗАПЛАНИРОВАНО». На первом пути был товарняк, направлявшийся в Брансуик, Канада, – он отходил в 17:00. Нет, не годится. Поезд с четвертого пути отходил в Берлингтон и Монреаль в 14:30. Уже лучше, но все-таки не очень хорошо – если Люк не свинтит отсюда до 14:30, пиши пропало. А вот третий путь, куда составитель поездов сейчас отправлял тот самый вагон «Нью-Ингленд лэнд экспресс» (Люк видел его с лодки), выглядел многообещающе. К девяти утра состав должен быть укомплектован, и дежурный по станции прекратит добавлять к нему новые вагоны, а ровно в 10:00 поезд 4297 отправится из Деннисон-Ривер-Бенда в Портленд (штат Мэн), Портсмут (штат Нью-Хэмпшир) и Стербридж (штат Массачусетс). До Стербриджа отсюда не меньше трехсот миль, а то и значительно больше.
Люк вернулся к заброшенному товарному вагону и стал смотреть, как отцепы продолжают катиться с горки по разным путям. Какие-то из них сегодня поедут дальше, другие будут дожидаться своего часа на запасных путях.
Составитель поездов закончил работу и вскочил на подножку маневрового паровоза – перекинуться парой слов с машинистом. К ним вышел и оператор горки. Мужчины засмеялись, и этот смех очень понравился Люку. Конечно, он не раз слышал взрослый смех, доносившийся из комнаты отдыха для персонала на уровне С, но тот был какой-то зловещий – вроде смеха орков из толкиновских книжек. А здесь… здесь смеялись люди, которым никогда не приходилось держать в заточении и пытать маленьких детей. Которые никогда не носили на поясе электрошокеры.
