Институт полностью

- Да. Я остановила кровотечение, но теперь ему придется носить длинные волосы, потому что это ухо никогда не будет выглядеть как раньше. А теперь послушай меня. Родители этого мальчика были убиты, а он похищен.

- Часть заговора? - Они с Энни много говорили о заговоре во время его ночных обходов.

- Совершенно верно. Они приехали за ним на черных машинах, учти это, и если они его выследят, то приедут за ним и сюда.

- Заметано, - сказал он, - и я обязательно поговорю об этом с Шерифом Джоном. Спасибо, что умыла и присмотрела за ним, но теперь, я думаю, тебе лучше уйти.

Она встала и встряхнула серапе.

- Правильно, ты обязательно должен сказать об этом Шерифу Джону. Вы все должны быть начеку. Они склонны приезжать в полной боевой боеготовности. В Мэне есть город, Джерусалемс-лот, и вы можете расспросить людей, которые там жили, о мужчинах в черных машинах. Если, конечно, вам удастся найти хоть одного. Все они исчезли сорок или больше лет назад. Джордж Оллман все время говорит об этом городе.

- Понятно.

Она направилась к двери, придерживая серапе руками, потом повернулась.

- Ты мне не веришь, и я ничуть не удивлена. А с чего бы мне верить? Я была городской сумасшедшей в течение многих лет, прежде чем ты сюда пришел, и если Господь не заберет меня, я буду городской сумасшедшей и через несколько лет после того, как ты отсюда уйдешь.

- Энни, я никогда…

- Помолчи. - Она свирепо уставилась на него из-под сомбреро. - Это все - правда. Но обрати, пожалуйста, внимание на то, что я тебе сказала. Это не мои выдумки... это с его слов. Этого мальчика. Значит, нас уже двое, понятно? И ты должен помнить, о чем я тебе говорю. Они приезжают на черных машинах.

6

Док Роупер убирал в сумку те немногие инструменты, которыми воспользовался. Мальчик все еще сидел в кресле Мистера Джексона. Его лицо было очищено от крови, а ухо забинтовано. От столкновения с семафорным столбом на правой стороне его лица появился хороший синяк, но глаза оставались ясными и настороженными. Док нашел в маленьком холодильнике бутылку имбирного эля, и мальчик быстро с ней расправился.

- Сидите спокойно, молодой человек, - сказал Роупер. Он захлопнул сумку и подошел к Тиму, стоящему в дверях гостиной.

- С ним все в порядке? - Спросил Тим, понизив голос.

- У него обезвоживание, он голоден, уже давно ничего не ел, но в остальном он, кажется, в порядке. Дети его возраста оправляются и от худшего. Он говорит, что ему двенадцать, он говорит, что его зовут Ник Уилхольм, и он говорит, что сел на поезд, с которого все началось, в Северном Мэне. Я спрашиваю его, что он там делал, он говорит, что не может мне этого сказать. Я спрашиваю его адрес, он говорит, что не может вспомнить. Вполне вероятно, что сильный удар по голове может вызвать временную дезориентацию и скремблирование памяти, но я на этом собаку съел, и я могу ясно увидеть разницу между амнезией и скрытностью, особенно у ребенка. Он что-то скрывает. А может, и много чего.

- О'кей.

- Мой совет? Пообещай накормить его в кафе большим количеством старой доброй жрачки, и ты услышишь историю целиком.

- Спасибо, Док. Пришли мне счет.

Роупер отмахнулся.

- Ты купишь мне большое количество старой доброй жрачки где-нибудь в более шикарном месте, чем у Бев, и мы назовем сделку закрытой. - В густом дикси-акценте Дока закрытой вышло закр'той. - И после того, как ты услышишь его историю, я тоже хочу ее услышать.

Когда он ушел, Тим закрыл дверь, так что остались только он и мальчик, и достал из кармана мобильник. Он позвонил Биллу Уиклоу, помощнику шерифа, который должен был после Рождества взять на себя обязанности ночного стучащего. Мальчик внимательно наблюдал за ним, допивая остатки холодного напитка.

- Билл? Это Тим. Да, все хорошо. Просто хотел узнать, не хочешь ли ты немного побегать по ночным делам сегодня вечером. Обычно в это время я ложусь спать, но на вокзале кое-что произошло. - Он прислушался. - Отлично. Я твой должник. Я оставлю часы в полицейском участке. Не забывай, что ты должен их завести. И спасибо.

Он закончил разговор и внимательно посмотрел на мальчика. Синяки на его лице расцветут, а через неделю-другую исчезнут. А вот смена выражения его глаз может занять гораздо больше времени.

- Тебе уже лучше? Головная боль проходит?

- Да, сэр.

- Забей на сэра, ты можешь называть меня Тим. А как мне тебя называть? Как твое настоящее имя?

После недолгого колебания Люк ему сказал.

7

В плохо освещенном туннеле между Передней и Задней Половиной было холодно, и Эйвери сразу же начал дрожать. На нем все еще была одежда, в которой он был, когда Зик и Карлос вытащили его маленькое бесчувственное тело из погружного бака, и она промокла насквозь. Его зубы начали стучать. И все же он держался за то, что узнал. Это было важно. Теперь все было важно.