Когда в тот вечер Миссис Сигсби вошла в кафешку, высокая и стройная, в малиновом костюме, серой блузке и с ниточкой жемчуга на шее, ей не нужно было стучать ложкой по стакану, чтобы привлечь к себе внимание. Все разговоры разом прекратились. Лаборанты и надзиратели вплыли в дверной проем, выводящий в западную комнату отдыха. Даже кухонный персонал вышел, собравшись за стойкой с салатами.
- Как известно большинству из вас, - произнесла Миссис Сигсби приятным, звучным голосом, - два дня назад здесь, в кафетерии, произошел неприятный инцидент. Ходили слухи и сплетни, что в этом инциденте погибли двое детей. Это абсолютная ложь. Здесь, в Институте,
Она оглядела их. Они оглянулись, широко раскрыв глаза, забыв о еде.
- На случай, если кто-то из вас сосредоточился на своем фруктовом коктейле и пропустил, позвольте мне повторить мое последнее утверждение: мы не убиваем детей. - Она сделала паузу, чтобы сказанное до них дошло. - Вы не просили нас привозить вас сюда. Мы это понимаем, но никаких извинений не будет. Вы здесь для того, чтобы служить не только своей стране, но и всему миру. Когда ваша служба будет закончена, вам не дадут медалей. Парадов в вашу честь тоже не будет. Вы не будете знать о нашей искренней благодарности, потому что перед вашим отъездом ваши воспоминания об Институте будут стерты.
Она снова замолчала, ожидая, что кто-нибудь что-то спросит или возразит. Уилхольм мог бы, но Уилхольм исчез. Эллис молчал, потому что прямая конфронтация была не в его стиле. Как шахматист, он предпочитал подлые гамбиты прямому нападению. Много ли пользы ему это принесет.
- У Гарольда Кросса случился небольшой припадок после проверки поля и остроты зрения, которую некоторые из вас, те, у кого она была, называют “точки ” или “огни ”. - Он нечаянно ударил Грету Уилкокс, которая пыталась - я уверена, что мы все это прекрасно понимаем - его утешить. Она перенесла сильное растяжение шеи, но восстанавливается. С ней ее сестра. Близняшки Уилкокс и Гарольд отправятся домой на следующей неделе, и я уверена, что мы пошлем им наши добрые пожелания.
Ее глаза снова обратились к Люку, сидящему за столом у дальней стены. С ним был его маленький друг. Диксон разинул рот, но, по крайней мере, на время оставил свой нос в покое.
- Если кто-нибудь станет ставить под сомнение то, что я вам только что сказала, вы можете быть уверены, что этот человек лжет, и о его лжи следует немедленно сообщить одному из надзирателей или лаборантов. Это понятно?
Тишина, даже без единого нервного покашливания.
- Если это понятно, я бы хотела, чтобы вы сказали:
- Да, Миссис Сигсби, - ответили дети.
Она слегка улыбнулась.
- Я думаю, вы можете лучше.
-
- А теперь с настоящей убежденностью.
-
- Прекрасно. - Миссис Сигсби улыбнулась. - Нет ничего лучше утвердительного крика, чтобы очистить легкие и разум, не так ли? А теперь продолжайте ужин. - Она повернулась к кухонному персоналу в белых халатах. - И дополнительный десерт перед сном, при условии, что вы сможете организовать торт и мороженое, шеф-повар Даг?
Шеф-повар Даг сделал круг большим и указательным пальцами. Кто-то начал хлопать в ладоши. К ним присоединились и другие. Миссис Сигсби кивала направо и налево в ответ на аплодисменты, выходя из комнаты, высоко подняв голову и раскачивая руками взад и вперед по крошечным аккуратным дугам. Легкая улыбка, которую Люк принял за улыбку Моны Лизы, изогнула уголки ее рта. Белые халаты расступились, пропуская ее.
Все еще аплодируя, Эйвери наклонился ближе к Люку и прошептал:
- Она
Люк едва заметно кивнул.
- Вот же чертова сука, - сказал Эйвери.
Люк тоже едва заметно кивнул и послал короткое мысленное сообщение:
17
Тем вечером, пока Институт сворачивал свою бурную деятельность еще на одну ночь, Люк и Эйвери лежали бок о бок в кровати Люка.
