Институт благородных магесс. Объединение стихий полностью

гр. Эпидемия — Романс о слезе (сл. Ю. Мелисова)

Трое мужчин сидели за столом в просторном помещении, которое было погружено в полумрак. На круглом столе прямо посередине мерцал белым хрустальный шар. Именно в него и смотрели мужчины.

— Я ничего не понимаю Харт, — нахмурился Иир.

— Рассветный, да смотри внимательнее! — Харт ткнул пальцем прямо в хрустальный шар из‑за чего по тому стали расползаться разноцветные круги. — Они сами не справятся.

— И ты для этого нас здесь собрал? Слушай ты, бог любви, — эти слова Иир сказал так брезгливо, что Харт уже думал обидеться, но в последний момент передумал. Что возьмешь с бога, который так же как и сумеречный не знает слова 'любовь'? — У меня дел выше крыши, а я торчу тут с тобой и подглядываю за смертными. А на кой оно мне надо?

— Рассветный, ты всегда был крайне невоспитан, — стихийный бог облокотился о спинку стула и укоризненно посмотрел на Иира. — А я поддерживаю идею бога любви. Все же маги и магессы находятся под моей защитой. Они лишь с моего благоволения при рождении, владеют той или иной стихией. А терять такие ценные кадры только из‑за того, что Саа захотел поиграть… Нет, я такого позволить не могу.

— Да кто вообще просил выпускать его из заточения, — прищурился Харт. — Сидел он себе спокойненько десять лет в лишениях и продолжал бы сидеть. Это только благодаря тебе Иир он снова с нами. И вот что уже вытворяет!

— Я ему не нянька, чтобы контролировать каждое его действие! — Стал повышать голос рассветный бог.

— Тогда что тобой двигало, когда ты его освобождал? — полюбопытствовал Эль.

— Стихийник, — рассветный устало посмотрел на Эля, — я еще раз повторяю: изначально уговор был о том, что он проводит в изоляции десять лет. Срок истек.

— Но он даже оттуда расстраивал нам все планы, — Харт стукнул кулаком по столу.

— Срок истек, — еще раз повторил Иир. — А подопечным стихийника будет полезно потягаться с марионетками Саа.

— Ты сам себе противоречишь, — хохотнул бог любви. — Сначала ты не горел особым желанием помогать смертным.

— А я и сейчас не буду им помогать. Я выбираю роль наблюдателя, — Иир встал из‑за стола и подошел к широкому окну.

Храм четырех богов был скрыт от глаз смертных. Только избранные знали сюда дорогу. И их было немного. На вид это был обычный старинный замок, каких много в мире Тэгерайс. Но полог невидимости хорошо защищал дом богов.

Раздался звук ударившейся о каменную стену двери и в помещение вошел сумеречный бог. Прошелся ненавидящим взглядом по своим братьям и остановился на Харте.

— Ты… — он стал надвигаться подобно грозовой туче на сидящего за идеально круглым столом бога любви. — Ты сукин сын…

Харт медленно поднялся со своего места и спокойно посмотрел в глаза своего брата. Они все были одного роста и даже чем‑то похожи друг на друга. Но вот, в отличие от сумеречного бога, Харт был носителем не черного цвета волос, а белого.

— Я просто немного помог, — спокойным голосом произнес бог любви.

— Ты подсунул им эти книжонки! — Саа бросил на стол две книги.

— Допустим и что? — так же спокойно продолжил Харт. — Я имел право им помочь.

— Имел, — это слово сумеречный бог чуть ли не выплюнул. — Захотел поиграть по крупному, братец?

— В смысле? — насторожился хозяин амуров.

— Хватит! — Иир повернулся в сторону говоривших, прекращая созерцать бушующее за окном замка море. — Саа, ты переходишь все границы. Ты хотя бы понимаешь, чем тебе это грозит?

— О да, — оскалился сумеречный бог. — У меня было десять лет это понять.

— То есть ты будешь продолжать свои игры? — спросил бог всех стихий.

— А ты догадливый, — бросил напоследок Саа и стремительно вышел из просторного помещения.

— Харт, а я вот одного понять не могу, — протянул до сих пор сидящий за круглым столом Эль. — С чего вдруг ты стал помогать магам? Зачем ты пихнул эти книги, — за этими словами последовал кивок головы в сторону двух, лежащих на столе, книг, — некоему Хартену.

— А мне фамилия его понравилась, — подмигнул брату бог любви и снова стал смотреть в хрустальный шар.

Года идут, а привычки не меняются