Вблизи Сашина эффектность потускнела, на красиво загорелой коже стали заметны внушительные складки, рот оказался сухим, покрытым мелкими трещинами. Жидкие волосы выгорели прядями. Тридцать лет, которые я дал ему с расстояния, при ближайшем рассмотрении превратились в сорок. Зинаидин племянник был похож на покрытого морщинами мальчишку. На лице приковывали внимание очень светлые глаза, диковинные, чуточку бешеные — казалось, что он удивленно таращится. Я пытался вспомнить, что рассказывала мне о нем Зинаида. Не вспоминалось ничего. Сколько лет он прожил в Канаде? Кажется, двадцать. Ничего я о нем не знал, лишь то, что он — выдуманный племянник Зинаиды, фантомный родственник, взлелеянный ею в ее больном сознании для того, чтобы тешить самолюбие. Я думал, для Зинаиды он играет ту же роль, что и трещотка для гремучей змеи. Нам тыкали Сашей в лицо, хвастали им. Мы, в свою очередь, научились закрывать на Сашу глаза, списав его на счет ее слабоумия, одиночества, и как следствие — желания приукрасить действительность. Но вот он сидит рядом со мной, до боли реальный, в вызывающе светлых брюках.
— Кто подпишет согласие на процедуру? — спросила высунувшая голову медсестра.
Я заметил, что Саша опять замялся, и протянул руку:
— Давайте, я. Я опекун.
— Спасибо, — сказал Саша, когда она ушла. — Мне в России пока лучше не светиться, а то следующую визу могут не дать.
— Сына! — в конце коридора появилась расхристанная всклокоченная мать. — Я здесь!
— Я вижу, — сказал я, — не кричи.
Мать заметила, наконец, Сашу и походка ее замедлилась. Подойдя к нам, она опасливо осмотрела его, будто это не человек, а какая-то достопримечательность, и даже обошла полукругом.
— Ишь ты подишь ты, — сказала она, — и правда Саша. Полысел только маленько.
Я, наверное, покраснел. Но Саша только улыбнулся.
— Значит, проведали, что тетушка при смерти, и сразу прискакали к нам из Канады?
— Ма! — попытался я урезонить мать и повернулся к Саше. — Извините ее.
— Все в порядке, — снова улыбнулся Саша. — Я приехал навестить свою мать. Ее могилу. У нее годовщина. Ну и зашел к Зинаиде Андреевне. Она и разволновалась. Не ожидала, я ее не предупредил.
— Да что вы говорите. А не по поводу ли квартирки вы приехали? Посмотреть, не обломится ли вам чего.
— Мама!
— Я ни на что не претендую в плане наследства, — успокоил ее Саша.
— Вот и не претендуйте. Вы это… Вещи если какие из квартиры хотите на память, то пожалуйста. А квартира наша, мы опекуны.
— Мне ничего не нужно! Слушаете ли вы меня? Вы бы постеснялись в больнице о наследстве кричать. Зинаида Андреевна жива вообще-то.
— Ладно, ладно. — Мама стала успокаиваться.
— Я пойду принесу кофе, — дипломатично решил Саша.
— Деликатности тебе не занимать, — заметил я, когда он ушел, — ты вообще, что ли?
— Он, что ли, за ней ухаживал? — зашипела мама. — Он ей памперсы менял? Где он был, вообще? Приехал теперь такой… Жалом водит, не перепадет ли ему чего.
— Он же сказал, что ему ничего не нужно. Приехал материну могилу проведать.
— А ты и поверил. Может, на что-то он и претендует. Нет, ну цирк! Он, оказывается, живой.
Не буду врать, когда вернулся Саша со стаканчиками кофе, сердце мое билось немного чаще, а в голове родились трусливые предположения. Ну, как и вправду он имеет виды на квартиру и затеет тяжбу. Как вовремя он появился. Что это вообще за зверь такой, этот канадский племянник?
— Войдите, — позвала нас медсестра.
Зинаида, седые волосы которой почти сливались с серенькой клеенкой, лежала на смотровой тахте, вытянув руки по швам.
— Что с ней? — спросила мама.
— Инфаркта нет, — сказала докторша, тучная, серьезная тетка.
— Вот и хорошо, — постановила Зинаида, но докторша продолжила:
— Но тахикардия сильная. На денек-другой мы оставим ее в больнице. Нужно понаблюдать.
— Не могу, — сказала Зинаида, — у меня дела.
— Полный покой в горизонтальном положении — вот все ваши дела пока. Переночуете здесь. Никто вас не обидит. Сделаем вам капельницы. А внуки ваши завтра придут.
— Внуки… — хмыкнула мама и, поманив докторшу пальцем, сказала ей, тихо, но так, что я слышал:
— А точно не инфаркт?
— Точно.
— У нее еще и с головой не очень. Надо бы проверить…
— Если надо будет, проверим.
— Кто у нас тут недавно поступил? — в палату вошел врач.
— Да я бы не сказала, что я тут недавно, — покачала головой Зинаида. — Лежу уже бог знает сколько, а вы ко мне только сейчас пришли.
— Так это хорошо, — весело сказал врач, — значит, не все у вас так плохо, раз к вам врачи не бегут.
— Сердце у меня болит вообще-то! — запальчиво объявила Зинаида.
— Не беспокойтесь, я в курсе ваших претензий. Мне нянечка сказала, что вы ее каждую минуту подзываете, чтобы пожаловаться.
— Так что же делать, если болит? Попыталась повернуться — так прострелило, что не шевельнуться. А я такая слабая, что даже «караул» закричать не смогу, если что. Хорошо хоть, родственники со мной.
— Но мне сказали, вы все-таки закричали?
— Пришлось. Не помирать же из-за отсутствия медицинской помощи.
— Еще пара таких «караул» — и никто к вам подходить не будет. Пеняйте тогда на себя.
