— Она отнюдь не старуха, — Мейбл горько усмехнулась. — Наоборот, в ней есть все, чего мужчине не хватает в молодых девушках: опыт, лоск…
— Морщины! — выпалила я.
— Нет у нее морщин! — Мейбл вздохнула и решилась: — В любом случае это не имеет значения, поскольку Этьену от этой женщины нужно было совсем другое…
Слегка запинаясь, она начала рассказывать мне о событиях той ночи. Я слушала, затаив дыхание. Признаться, я испытывала легкую зависть: это же надо, такое приключение… Но подруга выглядела очень удрученной, потому я решила попереживать над несправедливостью жизни в другой раз.
— Словом, я поняла, что мне не следует больше встречаться с Этьеном, — решительно закончила Мейбл.
Я задумчиво покусала губу:
— Вряд ли это получится. Даже если ты выйдешь замуж за мистера Годфри, тебе придется бывать в обществе, и тогда встречи с графом Ренье неизбежны.
— Он не слишком-то жалует столицу, — напомнила подруга. — Да и я не буду выезжать. Вряд ли мистер Годфри станет возражать. Скорее, наоборот, обрадуется.
— То есть ты действительно собираешься за него замуж? — ахнула я. — Мейбл! Это невозможно!
— У меня нет выбора.
— Я думаю, ты должна поговорить с Этьеном, — непререкаемым тоном заявила я. — Выслушать его версию событий!
Мейбл покачала головой:
— Поверь, для всех будет лучше оставить все как есть.
Я задумчиво посмотрела на подругу, но не стала продолжать, опасаясь, что в нынешнем состоянии Мейбл наш разговор может закончиться банальной ссорой.
Дни потянулись один за другим. Учеба, вечные эссе, посещения храма. Больше ни Рейнарда, ни Этьена мы не видели. И даже камушки не стучались ночами в наше окно. По всей видимости, оба жениха попросту решили отказаться от нас и вернуться к прежнему образу жизни.
К воскресенью мое настроение окончательно испортилось, и я даже написала родителям, что отказываюсь выходить замуж за графа Аттисона. А если они будут настаивать, то уйду в монастырь и стану отшельницей. На что моя мама напомнила, что тоже обучалась в пансионе Святой Матильды и с отличием сдала курсовую по манипуляции, а в монастыре нет моих любимых конфет, так что морочить ей голову совершенно бессмысленно. Но она рада, что обучение пошло мне на пользу.
Я отшвырнула письмо и прошлась по комнате, раздумывая, как быть. Последняя конфета была съедена неделю назад, и разумные идеи отказывались появляться в голове. Понимая, что без сладкого мне не обойтись, я выскользнула в коридор и направилась в учительскую. В отличие от нас, наставницы себя не ограничивали, и в их комнате всегда имелись сладости.
Как я и предполагала, дамы уже разошлись, тщательно заперев дверь на ключ, но для меня это не являлось проблемой: слишком простым был замок, а наш конюх Джонни (да-да, он действительно существовал, хотя я с ним и не целовалась) научил меня в свое время открывать такие замки, взяв честное слово никогда не использовать это умение, если только вопрос не будет касаться жизни и смерти. В данный момент вопрос действительно касался моей жизни: я чувствовала, что умру, если не съем хотя бы одну конфетку.
К сожалению, не то замок все-таки был сложнее, чем казался, не то я за восемь лет утратила квалификацию, но заветного щелчка не было. Я уже почти собиралась сдаться, когда замок вдруг все-таки провернулся, дверь резко распахнулась, а я буквально ввалилась в комнату и уткнулась носом в белоснежный фартук горничной. Очень высокой горничной, у которой к тому же была достаточно твердая грудь, к каковой меня и прижали так, чтобы я не могла поднять голову.
Впрочем, мне этого и не требовалось. От горничной едва заметно пахло лошадьми, а скосив глаза, я обнаружила, что из-под форменного платья виднеются сапоги для верховой езды.
— Рейнард! Это опять вы?
Объятия чуть ослабли, я подняла голову и изумленно моргнула, а затем расхохоталась. Слишком уж потешно смотрелось лицо моего жениха, обрамленное кружевами чепца.
— Тише! — прошипела вторая горничная, вернее, Этьен, все еще придерживающий дверь.
— Что за маскарад вы устроили? — все еще хихикая, спросила я.
— А как прикажете сюда проникнуть? — пожаловался граф Ренье. — Привратник нас не пускает, окна вы не открываете, а мне просто необходимо объясниться с Мейбл!
— Думаете, она станет вас слушать? — фыркнула я. — После того, как вы сначала появились на балу с другой женщиной, а потом пытались эту женщину отравить? И я даже не знаю, какой из этих двух поступков считать более тяжким преступлением!
Мужчины быстро переглянулись.
— Справишься? — поинтересовался Рейнард у кузена.
— Сделаю все, что в моих силах, — ответил тот.
— Наша дверь — пятая по коридору справа, — сухо сообщила я, решительно отстраняясь от Рейнарда. — Господа, не смею вас задерживать!
Я отвернулась и подошла к столу, но лишь затем, чтобы обнаружить, что вазочка для конфет пуста. Это было последней каплей. Я опустилась на стул, старательно смаргивая слезы. Белоснежный платок возник перед моим носом. Я подняла взгляд на своего жениха.
