– Товарищ полковник. А я, кажется, знаю, как заставить немцев стрелять вхолостую.
– И как именно? Будете уговаривать?
– Нет, не буду. Я лучше им пакость устрою. Ну, не я лично, а бойцы по моему совету.
– Я вообще-то знаю, что на пакости женщины большие мастерицы, но что именно вы хотите предложить?
– Как вы полагаете, немцы любят своего фюрера?
– По крайней мере официально – да.
– А что сделают немцы, если на линии фронта вдруг увидят большие плакаты, на которых их обожаемый фюрер будет изображен в самом непотребном виде? Например, висит в петле с высунутым языком или летит от пинка русского сапога.
– Да, это действительно пакость. Вполне вероятно, что они откроют огонь по таким плакатам.
– Вот вам, товарищ полковник, первая пакость. Но есть еще и вторая.
– Излагайте вторую, это становится интересным.
– Представьте, что в утреннем тумане наши бойцы строем идут в атаку. Что делают немцы?
– Стреляют, конечно.
– Точно, я тоже так думаю. Но огонь они ведут не непрерывно, а очередями. Как только раздается очередь, бойцы падают. Огонь прекратился – снова встают и идут.
– Ну, если бойцы будут так ходить, то до вражеских окопов дойдут немногие.
– Правильно. А если они так ходить не будут, а будут только изображать движение?
– Не понял. Поясните.
– Помните, около месяца назад были учения? Там во время обучения для демонстрации результатов бомбежки и атаки танков использовались чучела. А кто нам мешает изготовить пару сотен таких чучел и пустить их в атаку вместо себя?
Полковник проникся моими идеями и ускорил шаг, чтобы, насколько я поняла, добраться до командарма, который со своим штабом двигался метрах в ста впереди. Не было его довольно долго, пару часов. Он появился около меня как раз в тот момент, когда объявили привал. И то дело. Пора бы уже поужинать. Полевые кухни в целях маскировки не запускали, поэтому бойцы собирались в небольшие группы и на маленьких костерках разогревали консервы и чай. Только мы с Костей с удобством расположились около нашего костерка и поставили на пенек котелок с кипятком, как к нам подсел полковник.
– У меня для вас, товарищ Северова, сразу несколько новостей. Во-первых, за вашим гауптманом сегодня ночью пришлют самолет. И вы вместе с ним полетите через линию фронта к нам в тыл. Ценный гауптман оказался. А во-вторых, ваши идеи с плакатами и чучелами понравились, и как раз сейчас их начали реализовывать. Нашли и художников, и мастеров по изготовлению чучел. И соответственно, ищут снайперов или, по крайней мере, тех, кто умеет стрелять из винтовки с оптическим прицелом.
Вот тебе и раз! И с какой стати мне лететь? Не люблю я летать, пусть даже на большом самолете, в котором повезут и пленного с конвоем, и, возможно, нескольких раненых.
– Товарищ полковник, не хочу я лететь. Некрасиво бросать часть в такое время. Тем более что у нас много раненых. Пусть лучше вместо меня возьмут кого-нибудь из них. Им действительно срочно нужно в тыл. Думаю, что товарищ Жуков еще несколько дней без меня обойдется. А то получится, что вот придумала интересные идеи, а как до их реализации, так сама смываюсь. Не согласна.
Полковник кивал в такт моим словам. Казалось, что они отвечали каким-то его мыслям. Потом он заявил:
– Примерно это я и ожидал от вас услышать. Правильно вас охарактеризовал Валентин Петрович.
– Какой Валентин Петрович? Это вы про майора Григорьева?
– Разумеется, про него. Как-никак наш штаб располагался в Гродно, и с майором Григорьевым я хорошо знаком. Кстати, могу вас порадовать. Как раз перед окружением я слышал, что майор Григорьев перешел работать в контрразведку Западного фронта, поэтому после прорыва вы с ним обязательно встретитесь.
– Вот это действительно порадовали, товарищ полковник. Наконец смогу вернуться к нормальной работе по основной на данный момент профессии.
– А какая у вас до этого была профессия?
– Так я, товарищ полковник, недоучившаяся студентка – окончила два курса энергетического института. Поэтому, как только станет спокойнее, сразу вернусь в институт. Там меня ждут и даже обещали параллельно с учебой дать интересную работу.
– Учиться – это очень хорошо, но думаю, что это произойдет нескоро. Вон как сейчас немец напирает.
– Все так, товарищ полковник. Но уверена, что года за три мы с немцем справимся. Конечно, обидно терять три года, но тут уже деваться некуда.
