– Конечно, капитан и лейтенант на взвод вроде бы многовато, но, во-первых, мы будем не обычным армейским подразделением, а диверсионным отрядом, а во-вторых, легче будет формировать партизанские отряды – тут наши высокие командирские звания окажутся к месту.
– Все понятно, товарищ капитан. По этой части вопросов не имею. Но есть небольшая просьба. Так как все это для меня оказалось полной неожиданностью, то разрешите пару минут подумать.
– Думайте, а я пока покурю.
Капитан встал и отошел в сторонку, чтобы дым не шел в мою сторону. Это я оценила. Вроде бы нормальный мужик, с таким сработаюсь. Через пару минут капитан вернулся и сел.
– Ну как?
– Значит, так, товарищ капитан. Думаю, что нужно взять человек тридцать пять, чтобы мы могли действовать сразу в трех-четырех направлениях, а при необходимости объединиться в серьезную группу. Список курсантов из моей роты будет готов завтра ровно к девяти утра. Но к моему списку нужно обязательно добавить врача и умельца. И желательно повара. Их у меня нет.
– По численности возражений нет, врач и повар уже есть. А что за умелец?
– Нужен, как иногда говорят, рукастый человек. Чтобы мог из любого подручного материала быстро соорудить что-то нужное. Или починить какой-нибудь механизм. Мало ли с чем мы столкнемся. С электрическими приборами я кое-как и сама справлюсь, и радисты помогут, а вот с железками или с деревяшками – лично у меня руки не из того места растут.
– Согласен, такой человек может пригодиться, но тут у меня на примете никого нет.
– Может, на заводах среди токарей или слесарей поискать? Очень ведь нужно.
– Хорошо, это беру на себя. А кого вы планируете взять из своей роты по специализациям?
– По первой прикидке думаю: семь снайперов, к каждому из них по пулеметчику и по гранатометчику, который одновременно будет вторым номером у пулеметчика. Это двадцать один человек. Все проходили обучение с самого начала, то есть обучены, но без серьезной практики. Три радиста с небольшим любительским опытом. Еще шесть саперов и пять разведчиков-наблюдателей. Эти тоже без опыта. Как раз тридцать пять человек. Разумеется, у каждого есть и запасные специальности. Так, из пяти разведчиков трое свободно говорят на немецком.
– А как с немецким лично у вас?
– Допрос провести смогу и документы кое-как разберу, но не более того.
– Понятно. Будем заниматься по ходу дела. Я по довоенной профессии филолог, специалист по немецкой средневековой литературе.
– Ой, это очень здорово, товарищ капитан. Вы мне тогда и с печатными материалами поможете, а то латинский шрифт я более или менее понимаю, но вот с готическим полный облом. А преподаватели говорили, что иногда могут попадаться бумаги, напечатанные готическим шрифтом.
– Хорошо, – улыбнулся капитан, – помогу. На сегодня все, завтра к 9:00 жду фамилии. Можете быть свободны. Да, подумайте еще над названием отряда.
Я откозыряла и пошла к себе. По дороге сообразила, что вот опять, как только дело доходит до конкретной практики, так сразу вылезают такие вещи, о которых во время обычных занятий не думаешь. Ведь идея об умельце пришла мне только что. Когда я выходила из окружения в составе 3-й армии, то там о подобных вещах голова не болела, потому что в армии, даже выходящей из окружения, всегда все есть, включая и художников, и портных, и ремонтников. А в диверсионной группе каждый человек на счету. Там искать просто негде. Либо предусмотрели и такой человек есть, либо его нет и не будет. Портной, между прочим, у нас будет. Один из моих курсантов оказался из семьи портных и не только умеет обращаться с иголкой и ниткой, но даже может шить на машинке (вот
Само собой, Зоя была уже в курсе.
– Ну что, Анюта, добилась своего?
– Кажется, добилась.
– Что тебе сказать. Мы с Пашей уже поняли, что ты натура неугомонная и долго на одном месте сидеть просто не в состоянии. Так что будет тебе суровая практика. Пойми, это даже не выход из окружения, когда ты идешь вместе с большим числом бойцов при поддержке артиллерии, танков и пулеметов. Там если окружат, то, считай, с концами.
– Значит, буду воевать так, чтобы не окружили. Да понимаю я все, Зоя. Конечно, страшновато, но думаю, что ничего не боятся только дураки. Я надеюсь, что постоянное чувство опасности только подстегнет работу мозга. Хочу и сама научиться хитрости и изворотливости, и других потом этому учить. Ну и еще мечтаю как следует немцам насолить. Так, чтобы им мало не показалось. А сейчас извини, это все так неожиданно свалилось, что хочу подумать и кое-что прикинуть.
