— Вот тебе и Сицилия! — громко и укоризненно воскликнул Иосиф Петрович.
Илларион неуверенно и как-то неуклюже пожал широкими плечами.
— Ну при чем здесь это убийство, Иосиф Петрович? — заметил он. — Да, убили человека! Но это единичный случай, и мы же не знаем почему. И скорее всего, это или какое-нибудь ограбление, или месть на почве ревности… По одному только преступлению нельзя ведь делать выводы и вешать клеймо на всех и вся!
Говорков усмехнулся.
— По одному ли? — не сдавался и гнул свою линию Говорков. — Это мы только знаем про одно убийство, а сколько их было, мы, возможно, даже и не догадываемся!
— Мы многого, Петрович, не знаем, — согласился Забродов. — В большинстве случаев нам известно только то, чем нас кормят на информационном пространстве.
— Вот именно, что не знаем, Илларион! — зло воскликнул Говорков. — А их убивают и убивают!
Иосиф взмахнул руками и неожиданно для Забродова вдруг с силой ударил кулаком по столу. Хозяин квартиры постарался успокоить разбушевавшегося гостя:
— Петрович, потише, соседи услышат!
Говорков машинально махнул рукой и заявил:
— И пусть слышат! Я никого не боюсь, а вот за Витька, племянника моего, переживаю! Талантливых людей как…
Забродов вопросительно вскинул брови и переспросил:
— Что «как»?
Говорков приложил палец к губам и констатировал:
— Их или любят поклонники, или убивают завистники! А их, Константинович, у Виктора хоть пруд пруди! Вот и этого Жевновича из-за этого грохнули! Талант! Такой классный пенальти вытащил…
«И где я мог слышать эту фамилию?!» — снова задал себе вопрос Забродов, но так ничего и не вспомнил.
Седовласый полковник не вступил в полемику со своим нетрезвым соседом, а только кивнул головой в знак согласия и стал помогать ему подняться, чтобы отвести домой на первый этаж.
— Понятно, Иосиф, — сказал Илларион Константинович, — но на сегодня давай закончим нашу беседу, вернее, отложим, а завтра на трезвую голову продолжим.
С помощью хозяина Говоркову наконец удалось подняться со стула.
— Хорошо, полковник, — пытаясь выпрямиться, снисходительно согласился он, — завтра непременно продолжим!
Но тут взгляд Говоркова зацепился за бутылку, и он потянулся за ней. Забродов хотел сказать своему гостю, что она пустая, но в этот момент неожиданно зазвенел его сотовый аппарат. Забродов отпустил Говоркова, и тот снова плюхнулся на стул. Достав из нагрудного кармана мобильный телефон, Забродов взглянул на дисплей. Однако номер был ему незнаком…
— Слушаю вас… — спокойно и четко произнес Забродов, пытаясь понять, кто же его хочет слышать на ночь глядя. — Говорите…
Однако на сотовой связи повисла тишина. Это не очень ему понравилось.
— Але… — повысив голос, раздраженно сказал Забродов, — я слушаю!
Через несколько секунд раздался голос, и это был женский голос.
— Это я… — еле слышно проговорили в трубку.
— Кто это? — уточнил Забродов.
— Ирина…
Забродов вздохнул полной грудью и задержал дыхание, чтобы собраться с мыслями, так как не знал, как реагировать на столь поздний, а главное, неожиданный звонок беглянки. Он хотел было сказать в адрес белокурой красавицы что-нибудь нелицеприятное. Однако, как человек воспитанный, только шумно выпустил из себя воздух, причмокнул губами и проговорил:
— Понятно…
В мобильном телефоне зависла пауза. Илларион предполагал, что Ирина объяснится и расскажет, что же произошло, но женщина молчала.
— И где ты? — не выдержав «молчанки», язвительно поинтересовался Забродов.
Ирина Мирошниченко шумно вздохнула:
— Я в Питере, Илларион.
Забродов хотел сначала усмехнуться и съязвить, но, почувствовав в голосе женщины минорные, тоскливые нотки, вдруг стал серьезным и, забыв о своих мелких обидах, прямо спросил:
— Что случилось, Ира?
Возбужденная собеседница, шумно вздохнув, тихо ответила Забродову:
— У меня погиб брат…
— Ка-а-ак… — попытался выдавить из себя Илларион Забродов вопрос, но на полуслове застыл, потом взял себя в руки и уточнил: — Как погиб, Ирина?
Ирина Мирошниченко, глотая соленые слезы, порывисто и шумно вздохнула:
— Его убили.
На связи повисла гробовая тишина, и через несколько секунд Забродов услышал, как женщина разразилась громким рыданием.
— Ириша… — не зная, что сказать и как успокоить, растерянно прошептал Забродов. — Ирина, дорогая, подожди…
— Что случилось? — неожиданно подал голос Говорков, который сначала недоуменно смотрел на пустую бутылку, а потом на побледневшего хозяина квартиры.
Но Забродов даже не услышал вопроса.
— Ира, я сейчас приеду! — пообещал он. — Какой твой адрес?
После некоторого молчания Ирина тихо и печально проговорила:
— Не стоит, Илларион, ему уже ничем не поможешь.
Забродов заметил:
— Ему, Ирина, к сожалению, уже никто не поможет, но ты же живая!
Ирина горько усмехнулась:
— Не знаю…
Забродов сжал зубы. К нему наконец стали возвращаться выдержка и хладнокровие, и он, решительно вздохнув, громко сказал:
— Я знаю, Ириша! Говори, где ты остановилась в Санкт-Петербурге!
Не дожидаясь ее ответа, он, не отрывая от уха сотового аппарата, вышел из кухни в коридор и, подойдя к стационарному телефону, раскрыл блокнот и взял шариковую ручку.
