— Я терпеть не могу подарки, мне ничего не надо! Не люблю напоминание о дне рождения- и у самого от обиды, стал совершенно детский вид.
Она не понимала, что с ним. Так он обиделся на её презент или же так влияла атмосфера встречи.
— Что с тобой! Перестань немедленно кривляться как маленький. Смотри на меня. Давай поговорим нормально.
И он будто бы послушался её и переключился. Поблагодарив, продолжая своего рода кривляния, но уже уверенный в себе, совсем в другой роли. Резко схватил её за талию, покрутил, как куклу со всех сторон, развернул и чмокнул в попу.
— Ого, ничего себе- А можно еще раз. — она засмеялась.
Через некоторое время, они оба сидели напротив. Он пил кофе, расспрашивая о чем-то, а она как всегда искренне отвечала.
— Ты летящая. Не от мира сего. — Заявил он ей, хотя никогда прежде не говорил подобное.
— Ну, из-че чего? — спросила она. Протянула ему подарок, который лежал на столе рядом. — Там всё как ты любишь. Он раскрыл пакет и мельком посмотрел в него.
— Но с чего ты взяла, что я люблю деньги?
Это не возможно, описать и перенести на бумагу надломленность и нежность этой встречи.
— Можно я буду тебе звонить?
— Звони!
Но между строк им двоим было ясно, что образовавшаяся между ними немая пауза затянется надолго.
Свадебное приключение началось! Виват, Париж, Виват!
За день до вылета, погода по интернету в Париже обещала проливные дожди. Засада.
Прорвемся. Ладно. По прилету встретил французский друг Поль, прямо в аэропорту, спасибо за заботу! И с этой минуты всё полетело на сверх скоростях. Надо было быстро успеть бросить сумки в квартире у Поля. Переодеться, перекусить и помчаться по свадебным салонам, выбирая платье. Мужской костюм был куплен заранее, и эта была прекрасная мысль, которая сэкономила не только деньги, но и время. С платьем было куда сложнее. Покупать они поехали самостоятельно, квартира, где их гостеприимно принимали, была очень красивой, большой и удобной, правда далековато от Парижу, но не беда. Настроение омрачал не прекращающийся дождь.
Особенную благодарность хочется выразить всем гражданам Парижа, за то, что они есть! В квартире у Поля, где он жил с женой вдвоем, дети, уже взрослые приезжали их навещать, а так жили самостоятельно. В помещении из множества комнат и огромной гостиной, было красиво и почти сказочно, как в музее. Жениху с невестой выделили прекрасную гостевую комнату, скорее часть дома, если это можно так назвать, с отдельным входом, как тамбуром, где было несколько дверей, в том числе их комната и отдельный санузел с ванной. Рай!
Гостиная была обставлена прямо как в лучших домах, и плазменная панель, как в кинотеатре, мебель роскошная, дорогая, стол, соседствующий по другую сторону с кухней, где готовилась еда. С другой стороны от большого стола, вдоль стены красовался стеллаж с достопримечательностями собранными со всего света. Особое внимание привлекло стройные ряды русских матрешек, и это не один или два комплекта, расставленных по росту, а множество полностью собранных в одну кукол, явно претендующих на серьёзную коллекцию. Более выраженной любви к русской традиции Женя вообще нигде не встречала. Она разглядывала с наслаждением интересом и неподдельной гордостью всю квартиру, не было ни одной стены без украшений, которое что-нибудь да напоминали ей родное!
Жаль, надо было спешить, а так хотелось поболтать с хозяевами. Прекрасные люди!
Рядом станция и до города едут поезда, вроде электричек, но двух этажные, в которых играла музыка, да и пейзаж пригорода Парижа напоминал любую русскую провинцию. Мелодии звучали узнаваемые, такие приятные без слов, который звучит из любого приёмника ретро. Взрыв чувств как удар грома, когда неожиданно зазвучало… Очи чёрные, очи страстные! Очи жгучие и прекрасные! Как люблю я вас! Как боюсь я вас! Знать увидел вас я в недобрый час!
И всё!
16.
Во время всего путешествия они ругались и скандалили почти в каждом городе. Приехали измотанные, озлобленные, она снова решимости навсегда расстаться. Сейчас ей казалось это просто необходимо сделать, потому что с такими эмоциями беременной оставаться нельзя. Так может случиться выкидыш, через день она плакала, а то и каждый. Никой заботы и близко не ощущалось. Наоборот. Он стал жадным, начал считать каждый рубль, который она тратила на себя, на еду. Становилось страшно.
Из дома, не дожидаясь звонка, она сама позвонила Димочке, чтобы всё с прискорбием рассказать, как она страдает. Привычный номер, с которого он ей звонил, вдруг сказал:
— Абонент не абонент…
Она засомневалась, всякое бывает, может это не то, что она подумала сначала.
Звонков больше не было.
Наступила черная полоса невезения.
Совсем скоро она застала Алекса, вновь устроившего разгром, который истерил отборным матом.
— Это не мой ребенок. Ты мне изменяешь? — его трясло и он орал.
— Ты заболел что ли? — не понимала она, в чем дело.
— Я всё знаю. — Он не унимаясь, продолжал. — Я всё знаю!
— Что ты знаешь? — Ты обалдел. — ничего не понимала она. Письменный стол с её бумагами был перевернут.
