— Я всё прочитал. Ты сама написала в своем дневнике, что у тебя бизнесмен. Вот. Вот. И про секс ты написала.
— А зачем ты читал мои дневники? Кто тебя просил об этом. Так не поступают. Это подло! Ты понимаешь? Идиот!
Я писала это давным-давно. Уж если читаешь чужие дневники, читай внимательней. — Она почти смеялась над ситуацией. Ей вдруг стало смешно.
— Что, правда, давно?
— Правда! Еще до того как встретила тебя. Как ты мог? — сквозь смех из неё вырывалось обидное возмущение.
— Я читал, читал. Потом увидел это слово про «секс», и сошел с ума. А дальше бросил.
И смешно и плакать охота. Вроде успокоились оба. Пришли в себя. Правда, ненадолго.
У неё был такой характер, она извинялась, просила прощения, шла на примирения очень легко, всегда первой, даже когда не виновата. Просто ей трудно давалось напряжение, когда оно образовывалось между ними, периодически. Образовались четкие роли. Алекс взбалмошный импульсивный, мог высказать что угодно, как ребенок, устроить скандал, сам же пострадать от этого, обидеться, а в конце Женя принималась его жалеть. Ну, ребенок, большой ребенок мужского пола, мальчик одним словом.
Как то вечером, она попросила его сходить в ближайший магазин за мороженым, ей захотелось сладостей перед сном. Чего проще. Тепло на улице. Вышел из квартиры, магазин за углом, одна года тут, другая там.
— Неохота. — простонал Алекс с дивана из другой комнаты.
— Сходи! Пожалуйста. — она попросила еще раз.
— Да ну! — Лень, если хочешь, сходи сама.
— Ну что тебе трудно что ли? — Или денег жалко на меня?
— Достала. Ладно сейчас принесу. — Он так грубо ответил, резко встал, вышел и через пару минут вернулся, кинув ей на кухонный стол самые дешевые два вафельных стаканчика.
Это он, который на столько избалованный изысками, что они бывало объезжали несколько магазинов, что бы купить ему особенное мороженое «Магнат» с шоколадом и апельсином, которое он хотел, и не какое другое. Всё самое редкостное, как его душе было угодно, разыскивали каждый раз. А тут. Сам он такое мороженное и есть не станет, даже если ему заплатят. И она не станет. И он хорошо это понимал.
Молча, она оделась, вышла в магазин и купила другое мороженое из ассортимента, который предлагался. Выбрала посимпатичнее с карамелью и орехами. Пришла домой, съела и не проронила ни слова.
На следующий день она молчала, ничего ему не говоря вообще. Как немая. Оделась и уехала на работу. Так же молча приехала потом, и когда он пришел, и когда лег спать, и снова без слов.
На третий день, он не выдержал и устроил скандал. Что он так не может. Что это не нормально. Во всем обвиняя её, опять покидал в сумку одежду и уехал неизвестно куда.
Не хотелось говорить не о чем. Ну, вот так бывает.
Ни звонков, ни сообщений. Еще следующих два дня. И это перед бракосочетанием официальным, обсуждать давно пора, что-то решать, оплачивать, но никто не собирался.
Да нужен он ей? Пусть катится. Родиться ребенок, будет платить алименты, и ничего от него больше не надо. Подумаешь. Всё встало на места. Она вдруг поняла, как всё может быть легко и просто.
Как только она смирилась с этой мыслью, стук в дверь. Открывать не хотелось совсем. Было немного страшно. И точно.
Алекс с цветами, с истерикой, с бросанием на пол, в своем духе, актера драматического театра начал выступление.
— Я убью себя, если ты меня не простишь! — У меня с собой нож, я вскрою вены прямо сейчас, если мы не помиримся. — Я написал записку, всё достанется тебе, после самоубийства, я всё решил. И так далее и так далее…
Ну как тут не дрогнет женское сердце. Сначала она была тверда в своих отказах. — Нет и Нет! — потом театр абсурда стал страшнее- Она засомневалась. Ей показались угрозы реальны, тем более и правда, у него был канцелярский нож, в кармане пиджака, он показал его. — Еще этого не хватало.
Она испугалась. Через еще несколько минут, в ней самой включилась привычная роль, жалеть, этого большого ребенка, прощая его, и гладя по голове, как побитую собаку. И всё пошло как прежде.
Через пару дней эпизод забылся и как-то полегчало. Опять звонок.
— Здравствуйте, это сержант милиции, вы бы не могли к нам приехать, дать показания по одному происшествию, вы, были свидетелем недавно, мы всех опрашиваем. Приезжайте по такому адресу, кабинет такой-то.
— А что это обязательно?
— Да! Или мы сами приедем к вам.
— Хорошо, приеду.
Через пару часов, она стояла перед дверью кабинета, и слегка постучала.
— Можно?
— Входите! Садитесь!
— Можно ваш паспорт? И положите на стол телефон, пожалуйста.
Она послушно положила телефон, протянула документ. В кабинете сидели двое, напротив друг друга стояли их столы, соединенные вместе, с торца сидела она. Один взял паспорт, раскрыл его. Второй взял телефон.
— Скажите пожалуйста, это ваш телефон? Давно он у вас? Где вы его взяли?
