Она боялась самого страшного, что так может пройти ещё много-много лет. Точно также, ничего не изменив и даже не попытавшись понять причины, до конца жизни возвращаться и до слёз хотеть всего один единственный поцелуй. Особенный для неё, может быть только лишь тем, что никогда уже не повторится.
Вздор. Какой-то миг. Глупость. Каприз. Минутная слабость.
Бояться за будущее это же так естественно. Это даже хорошо. Может быть так надо!»
Для признания в любви достаточно. И так продолжалось еще несколько недель подряд. Новые слова, новые строчки, и намеки, указывающие на него, на знаки, которые были между ними. Бумажный самолетик. Медвежонок. Бумеранг. Она делала картинки к своим публикациям для него, вставляя что-то из этого узнаваемого и намекающего. Её послания, понимать мог только он. Для остальных не понятно, что это означало. Обычная картинка с виду, для неё ничего в ней не было случайного, так и в словах, был скрытый смысл.
Ответа не было.
В один день всё решительно совпало, одно с другим, и она поехала к нему. Всю дорогу в её мыслях рождались фразы, которые она ему сказала бы на встречи. Этот диалог между ними она проигрывала много раз, воображая, что скажет, фразу за фразой. Лишь бы он не сказал ей, что не любит её, это так страшно. Хотя. Она себя останавливала. Пусть говорит. Значит так надо. Она будет свободной, ничего страшного. Это даже хорошо. За то её совесть будет чиста. Они же договаривались, что в таком случае, обязательно встретятся. Блокировать номер, это не честно. Это еще ничего не значит. Возможно, он обиделся и не так понял её. На этот случай, она тоже знала, что ему скажет. Отрепетированная речь с ответами на любой вопрос, много раз прокручивалась в голове. Каждую фразу почти наизусть она знала, пока ехала.
Здание государственной думы, которое все хорошо знали, называя между собой «Белый дом» как в Америки. С правого крыла, отдельный вход, там и была приемная губернатора. Целый мир, с множеством коридоров, кабинетов, приемных, вестибюлей и залов. На проходной, она протянула свой паспорт, обычным уверенным движением, так делают, в судах, в налоговой, в любом государственной конторе. Вы к кому? — спросил мужчина. — К Медведеву. — ответила злата. Восьмой кабинет, прямо и налево. — произнес охранник. — Спасибо! И прошла через свободный холл, в котором сидели несколько человек, ожидая очереди на прием. Она прошла прямо, походкой деловитой женщины, мимо них, с таким уверенным чувством, что её ждали. Перед дверью, на золотой табличке которой было написано его имя и фамилия, она остановилась, почувствовав, как её тело наливается чугунной тяжестью. Она просто онемела и не могла сделать не шагу. Надо было протянуть руку и открыть дверь, вот и всё, но ей вдруг стало так страшно, впервые в жизни, на неё нахлынули такие тяжелые чувства. Она не знала, что они значат? Что ей делать. Развернуться и уйти от сюда, или преодолеть саму себя и войти в кабинет. Вдруг его не окажется на месте, и такая мысль пролетела на мгновение. Открыть дверь и всё будет ясно. Или бежать. Она сомневалась. Потом развернулась, сделала несколько шагов по направлению к выходу, там, где сидели люди, села рядом на свободный стул, открыла сумочку, посмотрела в неё, зачем-то, и никак не могла понять, что ей сейчас надо. Мысли покинули, в голове был гул, такой как бывает при упадке сил, когда закладывает уши и давит на виски тяжесть. Она искала бутылку воды, чтобы выпить глоток и принять таблетку от головы. Перевела дыхание. Встала и подошла к двери, что бы войти туда со второго раза.
Тук. Тук. Она стукнула в дверь, не дожидаясь ответа, открыла её и зашла внутрь. Небольшая приемная, в которой сидела девушка и мужчина, они заполняли бумаги. Рядом стояли несколько столов со стульями. Они подняли голову на неё, и ничего не говоря, продолжили своё дело, у них на столе было множество бумаг, на которых они писали, какие-то свои данные или отчеты.
В конце приемной была дверь в кабинет, она была приоткрытой, за столом сидел Максим. Он посмотрел на неё, когда она вошла, и кивнул ей сразу, немым жестом, поворотом головы, давая понять, что ей нужно пройти к нему. Еще несколько шагов, и она стояла рядом, глядя на него у упор.
Он как будто вообще не удивился, увидев её здесь.
— Привет! — Привет!
— Что случилось? — спросил он, считывая её волнение, близкое с предобморочным состоянием. — Ты понимаешь, начала говорить она, запинаясь. Я хочу быть счастлива.
— Так. Ну и что. — Я хотела тебя сказать-продолжила Злата, и вдруг остановилась. Как останавливаются дети на уроке стоя у школьной доски забыв напрочь, то что вышли только что отвечать. Она замолчала.
Ну? — через паузу, переспросил Максим. — Говори, что? — Злата молчала. У неё не было слов вообще. Ни одного, словно стерли всё из головы, и там пусто. В таком безмолвии еще некоторое время она стояла, пока эта неловкая пауза, уже не стала слишком явной.
— Так. Всё ясно. — сказал Максим.
— Да. Я хотела с тобой поговорить. Злата вдруг пришла в себя и вспомнила, что ей было надо от него. — Нам надо встретиться.
