На самом деле пешеходы выглядели весьма обычно. Деловито сновали машины – одни в форме человека, другие нет. Я не увидел ни одного гоминида. Гомункулы, которых я опознал по тому, как они уступали нам правую сторону улицы, ничем не отличались от настоящих людей на поверхности. Ослепительно красивая девушка одарила меня взглядом, который мне совсем не понравился: дерзким, умным, вызывающим, за гранью флирта. Я решил, что она собака по происхождению. Среди гомункулов с-люди чаще других позволяют себе лишнее. У них даже есть собачий философ, который однажды состряпал запись, утверждавшую, что раз собаки – древнейшие спутники человека, то у них есть право быть ближе к человеку, чем любая другая форма жизни. Когда я посмотрел эту запись, мне показалось забавным, что из собаки вывели Сократа; здесь, на верхнем подземном уровне, мое настроение изменилось. Что мне делать, если один из них поведет себя нагло? Убить его? Но это будет означать проблемы с законом и беседу с подкомиссаром Инструментария.
Вирджиния ничего этого не заметила.
Она не ответила на мой вопрос, а вместо этого сама принялась расспрашивать про верхний подземный уровень. Я побывал здесь лишь однажды, в детстве, но было приятно слышать ее изумленный, хриплый голос, шепчущий мне в ухо.
Потом это случилось.
Сперва я принял его за человека, который казался слишком коротким из-за некоей причуды подземного освещения. Когда он подошел ближе, я понял, что ошибся. Его плечи в ширину достигали пяти футов. Безобразные алые шрамы на лбу отмечали места, где из черепа удалили рога. Он был гомункулом, очевидно, из крупного рогатого скота. Я и не догадывался, что их оставляют такими уродливыми.
И он был пьян.
Когда он приблизился, я ощутил алкоголь в его дыхании…
Это было скверно. Многие гомункулы умели говорить – но телепатией владели считаные единицы, те, кому поручали особую работу, например, в Глубине глубин, куда инструкции можно было передать только телепатически.
Вирджиния прижалась ко мне.
Ответом мне был рев. Я не знал, где он пил и что, однако мое послание до него не дошло.
Я видел, как его мысли вспениваются паникой, беспомощностью, ненавистью. Затем он бросился на нас, почти пританцовывая, словно желал раздавить.
Я сосредоточился и швырнул в него приказ остановиться.
Это не сработало.
Охваченный ужасом, я понял, что думал на французском.
Человек-бык приближался.
В последнее мгновение он свернул, слепо разминулся с нами, испустил рев, заполнивший огромный коридор, и помчался дальше.
По-прежнему обнимая Вирджинию, я обернулся, чтобы посмотреть, почему он оставил нас в покое.
И увидел чрезвычайно странную картину.
Наши фигуры убегали прочь по коридору – мой черно-пурпурный плащ развевался в неподвижном воздухе за спиной моего бегущего образа, золотое платье Вирджинии струилось за ней. Картинки были безупречными, и человек-бык гнался за ними.
Я потрясенно огляделся. Мы думали, что защитные механизмы больше не работают.
У стены тихо стояла девушка. Я чуть не принял ее за статую.
– Не приближайтесь, – сказала она. – Я кошка. Обмануть его было нетрудно. Вам лучше вернуться на поверхность.
– Спасибо, – ответил я. – Спасибо. Как тебя зовут?
– Какая разница? – спросила она. – Я не человек.
Немного обиженный, я сказал:
– Я всего лишь хотел поблагодарить тебя.
Беседуя с ней, я увидел, что она красива и светла, как огонь. Ее кожа была чистой, цвета сливок, а волосы – тоньше человеческих волос – имели безумный золотистый оттенок, как у персидской кошки.
– Я К’мелл, – сказала девушка, – и я работаю в Землепорту.
Мы с Вирджинией опешили. Люди-кошки были ниже нас, их следовало избегать, однако Землепорт был выше и требовал уважения. Как обращаться с К’мелл?
Она улыбнулась – больше мне, чем Вирджинии. В ее улыбке сквозило чувственное знание. Я понимал, что К’мелл не пытается как-то на меня повлиять – об этом говорили ее манеры. Быть может, другой улыбки у нее не было.
– Не тревожьтесь о формальностях, – сказала она. – А лучше воспользуйтесь этой лестницей. Я слышу, он возвращается.
Я обернулся, высматривая пьяного человека-быка. Его не было видно.
– Поднимайтесь, – повторила К’мелл. – Это аварийная лестница, и по ней вы попадете обратно на поверхность. Я его задержу. Вы говорили на французском?
– Да, – сказал я. – Откуда ты…
– Уходите, – сказала она. – Простите, что спросила. Торопитесь!
Я вошел в дверцу. Винтовая лестница поднималась на поверхность. Использовать лестницу было ниже нашего достоинства настоящих людей, но К’мелл подгоняла меня, и мне ничего не оставалось, как подчиниться. Кивнув ей на прощание, я повел Вирджинию по ступеням.
Наверху мы остановились.
– Это было ужасно! – выдохнула Вирджиния.
