Вторая поэма, казалось, была написана о прибытии Рода на Землю, о том, как он не понимал, что может или должно произойти с ним.
НОЧЬ, НЕЗНАКОМОЕ НЕБО
Раздался тихий звук.
Род обернулся и увидел Хозяина кошек.
Старик не изменился. На нем по-прежнему были безумные, роскошные мантии, но внешность не могла затмить его достоинство.
– Тебе нравятся мои поэмы? Нравятся мои вещи? Мне самому они нравятся. Многие люди приходят сюда, чтобы отнять их у меня, и обнаруживают, что имущество принадлежит лорду Жестокость и нужно совершить странные поступки, чтобы заполучить мои безделицы.
– Все эти вещи подлинные? – спросил Род, думая, что в таком случае даже Старая Северная Австралия не смогла бы купить этот магазин.
– Конечно, нет, – ответил старик. – В основном это подделки – искусные подделки. Инструментарий позволяет мне посещать ямы, где уничтожают безумных или старых роботов. Я могу брать их себе, если они не опасны. Они изготавливают для меня копии всего, что я нахожу в музеях.
– А эти капские треугольники? – спросил Род. – Они настоящие?
– Капские треугольники? Ты имеешь в виду наклейки на письма. Они настоящие, но принадлежат не мне. Я одолжил их в Музее Земли, чтобы сделать копии.
– Я их куплю, – сказал Род.
– Не купишь, – возразил Хозяин кошек. – Они не продаются.
– Тогда я куплю Землю и вас с ними в придачу, – заявил Род.
– Родерик Фредерик Рональд Арнольд Уильям Макартур Макбан сто пятьдесят первый, ты этого не сделаешь.
– Кто вы такой, чтобы мне указывать?
– Я видел одного человека и беседовал с двумя другими.
– Ладно, – сказал Род. – Кого?
– Я видел другого Рода Макбана, твою работницу Элеанор. Ей немного неуютно в теле юноши, поскольку она здорово напилась в доме лорда Уильяма Неотсюда, и прекрасная девушка по имени Рут Неотсюда пытается заставить Элеанор жениться на ней. Рут понятия не имеет, что перед ней другая женщина, а Элеанор, в своей копии твоего тела, происходящее кажется возбуждающим, но чрезвычайно обескураживающим. Вреда от этого не будет, и Элеанор ничего не грозит. Половина всех негодяев Земли собралась у дома лорда Уильяма, однако он разместил в нем целый батальон Оборонительного флота, который одолжил на время, и ничего не случится, разве что Элеанор ждет головная боль, а Рут – разочарование.
Род улыбнулся.
– Ничего лучше вы не могли мне сообщить. А с кем вы беседовали?
– С лордом Жестокость и Джоном Фишером сотым.
– Господином и владельцем Фишером? Он здесь?
– Он у себя дома, на Пастбище доброго кенгуренка. Я спросил у него, можно ли исполнить твое заветное желание. Через некоторое время он и некий доктор Уэнтворт ответили, что Содружество Старой Северной Австралии одобрит это.
– Как вы расплатились за такой вызов? – воскликнул Род. – Это ужасно дорого.
– Я за него не платил, господин и владелец. Заплатили вы. Я списал сумму с вашего счета, с разрешения вашего попечителя, лорда Жестокость. Он и его предки были моими покровителями на протяжении четырехсот двадцати шести лет.
– А вы смельчак, – заметил Род. – Потратить мои деньги, когда я у вас под боком, и даже не спросить разрешения!
– Ты в одних смыслах взрослый человек, а в других – несовершеннолетний. Я предлагаю тебе умения, которые позволяют мне выжить. Или ты думаешь, что каждому человеку-коту позволяют жить так долго?
– Нет, – ответил Род. – Отдайте мне марки, и я пойду.
Хозяин кошек невозмутимо посмотрел на него. Вновь на его лице было выражение, которое на Севстралии сочли бы непростительным оскорблением; но вместе с докучливостью в нем чувствовались доброта и уверенность, вызывавшие у Рода нечто сродни благоговению, пусть это и был недочеловек.
