– Мы его не выбирали. Он вырос – и теперь ведет нас. Вы, люди, взяли орлиное яйцо и попытались вырастить из него даймони. Когда эксперимент провалился, плод выбросили. Он выжил. И оказался мужского пола. Это самый сильный ум из всех, что ты когда-либо встречал. Идем. Здесь не место для разговоров, а мы заболтались.
Она поползла по горизонтальной шахте, взмахом велев Роду следовать за ней.
Он подчинился.
Через некоторое время он позвал К’мелл:
– Остановись на минутку.
Она остановилась и ждала, пока он не догнал ее. К’мелл решила, что Род сейчас попросит поцеловать его, таким встревоженным и одиноким он выглядел. Она была готова к поцелую. Но Род ее удивил.
– Я не чувствую запахов, К’мелл, – сказал он. – Я так привык к обонянию, что мне его не хватает. Пожалуйста, расскажи, чем здесь пахнет?
Ее глаза расширились, и она рассмеялась.
– Здесь пахнет подземельем. Электричеством, сжигающим воздух. Животными где-то вдалеке, множеством различных запахов. Есть старый-престарый запах человека, почти неуловимый. Машинное масло и выхлоп. Здесь пахнет головной болью. Пахнет тишиной, нетронутыми вещами. Ну как, годится?
Он кивнул, и они продолжили путь.
В конце горизонтальной шахты К’мелл повернулась и сказала:
– Все люди погибают здесь. Идем!
Род было двинулся за ней, потом остановился.
– К’мелл, ты запуталась? Зачем мне умирать? Для этого нет причин.
Она счастливо рассмеялась.
– Глупый К’род! Ты кот, кот в достаточной степени, чтобы пройти там, где веками не проходил ни один человек. Идем. Берегись скелетов. Их тут немало. Мы не любим убивать настоящих людей, но находятся такие, кого не удается отпугнуть вовремя.
Они оказались на балконе, выходившем на склад, который размерами превосходил прежний. В нем стояли тысячи ящиков. К’мелл не обратила на них внимания. Она направилась к краю балкона и торопливо спустилась вниз по тонкой стальной лестнице.
– Снова мусор из прошлого, – сказала она, предвосхитив вопрос Рода. – Люди наверху забыли о нем; мы тратим на него время впустую.
Хотя Род не мог принюхаться, на такой глубине воздух казался густым, тяжелым, неподвижным.
К’мелл не сбавила темпа. Словно акробат, она пробиралась сквозь хлам и сокровища на полу. В дальнем конце старого помещения она остановилась и велела Роду:
– Возьми один.
Предметы напоминали огромные зонты. Он видел зонты на картинках, которые ему показывал компьютер. Но эти экземпляры казались слишком большими в сравнении с тем, что было на рисунках. Род огляделся в поисках дождя. После случившегося с Тостигом Амаралом он больше не хотел дождей в помещениях. К’мелл не поняла его опасений.
– В шахте нет магнитного управления и нет восходящего воздушного потока, – объяснила она. – Это просто труба диаметром двенадцать метров. А это – парашюты. Мы спрыгнем с ними в шахту и поплывем вниз. Прямиком вниз. На четыре километра. Это рядом с Мохо.
Поскольку Род не взял парашют, она вручила ему один. Парашют оказался на изумление легким.
Род моргнул.
– Как мы выберемся обратно?
– Один из людей-птиц поднимет нас по шахте. Это тяжелый труд, но они на такое способны. Не забудь прицепить эту штуку к поясу. Падать придется долго и медленно, и мы не сможем говорить. А еще там ужасно темно.
Род повиновался.
К’мелл распахнула большую дверь, за которой чувствовалась пустота. Махнула Роду, наполовину раскрыла свой «зонт», шагнула за порог и пропала. Род заглянул за край – и ничего не увидел. Ни К’мелл, ни звуков, за исключением шелеста воздуха и случайного механического шороха металла о металл. Род решил, что это кончики спиц зонта К’мелл касаются стен шахты.
Он вздохнул. По сравнению с этим Севстралия казалась безопасной и тихой.
Он тоже раскрыл свой зонт.
Повинуясь неясному предчувствию, вытащил из уха маленькую
Это спасло ему жизнь.
Род Макбан помнил, как падал и падал. Он кричал во влажной, липкой темноте, но ответа не было. Он подумал, не освободиться ли от своего зонта и не рухнуть ли вниз, навстречу смерти, но вспомнил К’мелл и понял, что его тело упадет на нее сверху, как бомба. Он дивился своему отчаянию, но не мог его понять. (Лишь позже он узнал, что пролетал мимо телепатических самоубийственных экранов, которые установили недолюди; эти экраны были настроены на человеческий разум и вызывали из палеокортекса грязь и отчаяние, последовательность
