Инсуху - маралья вода полностью

Не счесть, сколько малых и больших Казанколов было раскидано по той горной тайге, через которую старый охотник вел к Караколу своих спутников. Жил, говорят, когда-то давно в этих местах, у ключа, богатого золотом, старик по имени Казанкол. Умел он золото находить по глухим таежным речкам-ключам. Много старик намыл желтого песочку. Слух прошел по тайге о его несметных богатствах. "Гостей" долго ждать не пришлось. Явились, убили старика, а золота так и не нашли. Кинулись пришлые и местные старатели искать золото по горным речкам да ключам глухим. Стали их называть Казанколами. То большими, то малыми. На иных золото попадало, а на клад старика так никто наткнуться и не мог…

Покрытые темными водорослями камни устилали дно ключа Малый Казанкол. Вода в нем казалась черной.

Палатку ставить не стали. Ночь обещала быть погожей и теплой. Стемнело скоро. Взошла луна. На дальние горы опустилось синеватое марево. Все затихло.

Вдалеке раздался рев быка.

Это прокричала выпь, смешная, нелепая птица, с длинным зеленоватым клювом.

В костре ярко горели толстые сухие кряжи. Ведерко с гречневой кашей, слегка припахивающей дымком, обильно заправленной свиным салом и поджаренным луком, стояло в кругу. Ребята трудились усиленно. Разговоры смолкли. Деревянные ложки то и дело опускались в ведерко. Никто не жаловался на отсутствие аппетита.

- Хороша кашка, да маловато, - проговорил Гера, с сожалением взглянув на показавшееся дно.

- Постой, Герка, да ты ведь, кажется, не переносишь каши, а как дорвался, так за уши не отдерешь.

- Дома, Олешек, да… А здесь, сам понимаешь, другое дело.

Пофыркивал недалеко от костра конь Сыркашева. Мягкий лунный свет пронизывал долину, березняк, заросли по берегам Казанкола.

После ужина Сыркашев долго сидел молча. Не то дремал, не то о прошлых своих годах думал. Неожиданно, словно продолжая с самим собою начатый разговор, спросил:

- Не сказывал я, как мы с отцом привозили домой счастье от купца? Нет?.. Ну, слушай.

Не отрывая взгляда от огня, вороша по привычке длинной палочкой нагоревшие в костре угли, Алексей Иванович неторопливо начал рассказ.

- Приплыли мы с пушниной к купцу весной. Встретил купец отца ласково. Увел в избу к себе. У него такая повадка была. Угощать всех охотников, кто к нему с пушниной приезжал. Я в лодке сижу, жду. Идет отец. Пьяный. Кричит: "Тащи, Алексей, пушнину в лавку". Сильно мне весело стало. Вот, думаю, сейчас ружье станем выбирать. Обещал отец купить. Принес пушнину в лавку. А купец маленько пьяный будто. Рукой по плечу бьет отца, наговаривает: "Ну, дружок Иван Семенович, пользуйся. Ирыс - счастье свое тебе отдал. Помни Федора Степановича, не забывай к нему дороги. Только смотри, не упусти счастье".

Я у отца спрашиваю, когда ружье станем покупать. А он подносит мне к уху коробочку и говорит: "Слушай, Алексей. Счастье там. Привезем домой, ладно, гляди, жить-то начнем. Много белки, колонка добывать станем".

Слышу я, шабаршит под ухом что-то. Понять не могу. Домой вернулись, отец всех собрал смотреть привезенное от купца счастье. Раскрыл коробочку. Черный, большой таракан вылез, побежал по стене и спрятался в щель.

Вот, черт те бей, потерялось купцово счастье, - Сыркашев горько усмехнулся. - Три дня, однако, по всей избе искали, так и не нашли. Убежало. А как и не убежишь, - опять горькая усмешка спряталась в уголках губ. - Хлеба в избе нет, что таракану есть. Кандык - не тараканья еда…

Над горами опустилась ночь. Потрескивали дрова в костре. Бескрайней широкой рекой лежал над уснувшей землей Млечный Путь.

Сыркашев опять закрыл глаза.

Мальчики еще долго не укладывались спать. Уж очень была хорошая ночь, наполненная густым пахучим воздухом и тишиной.

Петя лежал, закинув руки за голову, смотрел в усеянное звездами небо. Рядом с ним расположился Гера, зашивал порванные штаны, сердито ворча что-то. Олег разговаривал с Тымом. Не открывая глаз, Тым из вежливости к собеседнику, от которого ему всегда перепадали вкусные куски во время обеда, слегка шевелил хвостом. Костя рассматривал свою дневную "добычу" - образцы горных пород. Славик возился с фотоаппаратом.

Похрапывал с легким присвистом Сергей Петрович, собравшийся рано утром на охоту за рябками.

- Все, - с облегчением произнес Гера, осматривая заплату. - Выдержат теперь не только до Каракола, а и дальше. Как ты полагаешь. Славка? Мировая заплата!

Славик критическим взглядом обежал пришитую к штанам крупными, редкими стежками тряпочку.

- До Каракола еще может быть и выдержит. А дальше - сомнительно.

- На Караколе будем послезавтра.

- Интересно, что нас ждет там? - произнес Петя, поднимаясь и присаживаясь ближе к костру. - Хотя, что ждет, ясно: горы, озеро…

- Рыба в озере, - в тон ему вставил Олег.

- Тайга, - продолжал Петя. - Я лежал и думал: сколько же еще у нас в Сибири таких, почти неисследованных мест. А пройдет лет десять, и все тут изменится, станет другим…