Инсуху - маралья вода полностью

- В дневнике отца упоминается речка Тус, - сказал Костя, аккуратно укладывая в коробку образцы. - Что там на ней было в его время: тайга, зверье. Ни одного селения вблизи. Ну, как вот здесь. А сейчас - город. Дома многоэтажные. Железная дорога прошла через Тус. Уголь открытым способом добывают. Заходит в выемку состав и загружается прямо из забоев углем. И с Караколом тоже будет. Если, конечно, он заслуживает внимания.

- Конечно заслуживает, - уверенно сказал Петя. - Партизаны напрасно писать не стали бы.

- Очень хорошо, что мы отправились путешествовать, - проговорил Олег. - Просто замечательно. И как это можно прожить на свете, ни разу не посидев у костра, не проведя около него вот такую красивую ночь…

- Да еще в неведомых горах, среди медведей и злых пчел, - перебил Славка.

- По Тусу с твоим отцом ходили, - сказал Сыркашев. Он повернулся к Косте. - Сильно богатое место. Петр Андрианович в каждую яму спускался. Говорил: "Ну, Алексей Иванович, что только тут будет. Счастливая твоя рука!" И здесь бывали…

- На Казанколе?

- Ну… Под этим кедром стояли. Дерево-то тогда маленько моложе было… Ну и я состарился. Э-ээ, сколько времени прошло. Много…

Неожиданное сообщение Сыркашева об отце взволновало Костю. Он долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Как во сне, вспомнилась ему последняя встреча с отцом. Перед отправкой маршевого батальона Брянцев ночью забежал домой. Костя проснулся и увидел склонившегося над ним отца. Отец молча поцеловал его полусонного, накрыл одеялом и ушел. Так рассказывала мать. А Косте казалось, что именно так помнит он сам эту последнюю встречу с отцом…

Сон сморил ребят. Алексей Иванович сидел у костра. Костя поднялся, сел с ним рядом. Точно продолжая уже начатый с кем-то разговор, Сыркашев тихо проговорил:

- Тогда с одним парнем у нас беда и случилась. Все вернулись, его нет. Вечер пришел - нет. Ночью гроза началась, ну страсть какая. Будто вся тайга и горы загорелись,- Алексей Иванович покачал головой. - Где искать человека. Петр Андрианович говорит мне: "Надо искать. В беду попал, однако, как оставить. Разве можно до утра ждать". Всю ночь искали. Нашли ведь. Заблудился парень. Совсем в другую сторону пошел. А тайга велика. Э-ээ, куда мог зайти…

Сыркашев прикурил от костра погасшую трубку.

- Вот он какой был твой отец. Никогда в беде другого не оставит. Всегда поможет. Три лета с ним ходили.

Он повернулся к Косте.

- Ну, спи давай. Ночь-то уже прятаться начинает. Алексей Иванович подсушил над костром узагат - мягкую лесную траву. Она заменяла ему портянки. Переобулся. Наложил в костер дров.

Костя уже уснул. Старик осторожно коснулся рукой его головы, погладил рассыпавшиеся светлые волосы, вздохнул.

На востоке разлилась белесоватая мгла, предвестница утра. В лучах утренней зари загорелась на северо-востоке яркая Венера. Где-то далеко-далеко, на горном болотце протрубили журавли.

Ночь ушла за горы. Начиналось утро.

В горах первыми встречают солнышко вершины; потом деревья, забежавшие на высоту по склонам гор. Но вот поднялось солнышко над хребтами, глянуло в долину, в которой расположились путники, и щедро разбросало по влажным от ночной росы травам алмазную сверкающую россыпь.

В эту минуту, когда можно было полными пригоршнями черпать с травы все существующие на свете драгоценные камни-самоцветы, и проснулся Олег. Он открыл глаза и увидел рядом с собой, на валежнике, бурундука, одетого в нарядную шубку, с пятью черными красивыми полосками, похожими на бархатинки, врезанные в шкурку, которые, как рассказывается в сказке, оставил ему медведь своей когтистой тяжелой лапой. На кончике каждой шерстинки переливался огнями крохотный камень-самоцвет.

Бурундучок чуть шевельнул усиками, и на их кончиках вспыхнули алмазы.

Олег протянул руку. Алмазы погасли. Бурундук соскочил с валежинки, сел и, повернув мордочку к Олегу, небоязливо смотрел на него.

Олег приподнялся. Тогда длиннохвостый зверек побежал. Олег вскочил, бросился за ним, сбрасывая с высокой травы камни-самоцветы. Ему захотелось поймать и приручить этого забавного полосатого зверька.

А юркий бурундук то скрывался, то показывался снова. Иногда, словно поджидая Олега, сидел на какой-нибудь колодине и спрыгивал с нее, как только к нему тянулась рука мальчика.

Наконец, полосатый зверек выбежал на опушку, юркнул на сосну и уселся на сук невысоко от земли.

Упрямый Олег полез за ним…

Ребята проснулись и, не увидев Олега, решили, что он уже на речке, и тоже пошли купаться.

На речке Олега не было.

- Пасется на ягодках, - сказал Петя. - На подножный корм перешел.

Мальчики выкупались в холодной, обжигающей тело воде, полежали на утреннем солнцепеке, выстирали белье и вернулись на стан.

В ведерке уже варилась и вкусно пахла похлебка из рябчиков.

- А где же Олег? - спросили ребята.

- А разве он не с вами, - в свою очередь удивился Сергей Петрович.

- Оо-ле-е-ее-г!..

Вдалеке застрекотала сорока. Темно-бурая прожорливая кедровка, распахнув черные с золотым отливом крылья, пролетела мимо ребят, наполняя утренний лес резким неприятным криком.

Гера зычно крикнул:

- О-лл-е-ее-г!