Терапевт. Так, может быть, ты начнешь этот разговор, и ты подойдешь к этому, поймешь, что ты боишься сказать отцу. Начни: «Отец…»
Сережа. Отец, я чувствую жалость к тебе. Я думаю, что мать права. С одной стороны, ты довольно многого достиг, тебя ценили как специалиста, к тебе многие обращались, но не более того… Посмотри на себя, как ты растолстел, выпиваешь и все ищешь причины вне себя… (Долгая пауза… К терапевту) Я ничего не хочу сказать.
Терапевт. Но ты уже говоришь. Говори дальше! Скажи отцу, как ты его воспринимаешь: как специалиста, как мужчину, как отца, как человека, – вот это все скажи!
Сережа. Мне не нравится, что ты в общем ничего не можешь сделать по дому, что ты пьешь, что ты редко навещаешь свою мать, хотя живешь с ней совсем рядом. Мне не нравится, что ты мне редко пишешь, хотя требуешь от меня писать чаще… Мне не нравится, что ты не следишь за собой, хотя в молодости занимался спортом. Мне не нравится, что ты живешь как отшельник. Мне не нравится то, что ты. (Более тихим голосом) не предпринимал никаких попыток… вернуться в семью… Это самое страшное, чего я не могу простить тебе… Ты не виделся со мной пять лет… ты мог долго меня не видеть… и ничего о себе не писать. А во время моего приезда ты устаивал сцены, изображая человека, который так долго ждал меня. (Долгая пауза) Все! (Пауза. Затем с новым приливом сил) Ты учил меня больше плохому, чем хорошему. Ты мог дать мне рюмку выпить, но не способствовал моему образованию. Ты был от меня вдалеке, а без твоих алиментов я мог обойтись. Ты не занимался моим воспитанием! Поэтому я часто не знал, как вести себя, у меня не было отцовской поддержки, совета. Я видел только материнские слезы, истерики, запреты… Советы матери не давали желанного для меня результата, носили какой-то оборонительный характер… Я в детстве, да и позднее стал приобретать… (С усилием и повышением голоса) женские реакции. Я плакать мог, я мог обижаться. (Долгая пауза, глубокий вздох) Наверное, все… (Долгая пауза. С новым порывом.) Вообще-то я хочу тебе сказать, что я ненавижу тебя за то, что ты плюнул в мою мать. Ненавижу.
Терапевт. Скажи отцу: «Ты виноват передо мной в том…»
Сережа. Отец, ты виноват передо мной в том, что ты даже не пытался… вернуть меня к себе… (Вздох) Ты виноват передо мной в том, что забыл меня на целых пять лет. Виноват.
Терапевт. Мог бы ты сказать теперь самое важное отцу?
Сережа. (Решительно) Самое важное заключается в том, что… (Проговариваетмедленно, с нотками трагизма, но уверенно и твердо) тебя не было тогда, когда ты мне был нужен. (Выпрямляется на стуле с глубоким вздохом)
Терапевт. Сейчас ты все сказал?
Сережа. (С облегчением и чувством радости): Да! Некоторые вещи явились для меня более осознанными. То, что мне не хватало отца, я мог подозревать это и раньше, – «было бы неплохо, если бы ты был здесь», но я всегда давал себе такую установку: «отец есть отец, мать есть мать. И с этим ничего нельзя сделать». А в сегодняшнем эксперименте эта мысль… отца не было тогда, когда он был нужен… казалось бы, такая простая… вся суть именно в этом… стала мне очень понятной и значительной, я только теперь по-настоящему это осознал.
Групповая дискуссия
Терапевт. Теперь мы можем обсудить проблему Сережи, позволить себе выражение и чувств и мыслей.
Нина. Сережа, отец не приезжал к тебе. Ты как-то это объяснял? Что это значило для тебя?
Сережа. (Со вздохом) Я не нужен… Я ему не нужен! Он меня бросил! Он меня не любит…
Надя. У тебя к отцу, как и к матери, двойственное отношение: люблю и ненавижу. Ненавижу за то, что бросил, не любит…
Зиновий. Ты ведь и сказал, что ненавидишь его. Кстати, я этого ждал. Когда ты это сказал, признаться, мне хотелось пнуть ногой тот стул, на котором он сидел!
Валя. (Запальчиво) А у меня такое желание… Я вся издергалась. Я не могу. Вчерашний разговор… как ты говорил, с какой интонацией обвинял маму в том-то и том-то. Ты обращаешься к отцу, к человеку, который, по сути, виноват во всем, в твоих несчастьях, в том, что мама осталась одна, в том, что по сути дела… прожита жизнь, и ты так к нему относишься, это ужасно!
Нина. Валя, такое впечатление, что ты себя чувствуешь Сережиной мамой.
Валя. (Нервно смеется) Ладно, пусть будет так…
Терапевт. (К Вале): Ты полностью на стороне мамы. Вчера ты защищала маму, а сегодня ругаешь отца. Это значит, что ты отождествляешься с матерью. И защищаешь, по сути, себя.
Валя. Ну, может быть… (Смеется) Да, конечно. Да нет! Ну, это же… Да, ладно! Вы хотите сказать, что это мои проблемы…
