— К сожалению, не могу. Даже если бы знал его имя. Даже если бы хотел. — Мужчина хладнокровно улыбнулся. — Я позволяю клиентам хранить свою личность в тайне. Неразглашение всего, что могло бы навести на их след, входит в условия каждого договора… и подкрепляется клятвой Эйф с моей стороны. Я умру в тот момент, когда попытаюсь рассказать вам хоть что-нибудь о заказчике. Личность, внешность, манеры, что угодно. Можете угрожать, пытать, отдавать приказы с помощью вашей игрушки, но вы не узнаете ничего.
А вот это уже не очень хорошо. Мы-то рассчитывали после допроса утащить его под горы — живым, чтобы впоследствии он мог повторить своё признание Хьовфину, — но при таком раскладе…
— Ты можешь связаться с клиентом и договориться о встрече? — спросил Лод.
— Нет. Я уже извинился за провал задания. Не был уверен, что принца успели убить, к тому же Весельчак не довёл дело до конца. Клиент велел оставить тело на главной площади Тьядри и… впрочем, не суть. Я предложил вернуть деньги, но меня поблагодарили за услуги и отказались. На этом мы расстались, довольные друг другом, и клиент уничтожил табличку, которую я дал ему для связи. Это тоже входит в условия договора. Теперь я не найду его при всём желании. — Старшак говорил так мирно, будто общался со старыми друзьями. — Всё, что вы можете со мной сделать, так это убить в отместку за мальчишку, но, право… вы ведь уже отомстили. К чему напрасное кровопролитие? Если вас это утешит, могу выдать любую сумму на ваше усмотрение. Золотом или драгоценными камнями, как пожелаете. А потом предлагаю разойтись — у вас и без меня, как я слышал, много проблем.
Он говорил так небрежно, так уверенно. Как человек, который привык, что деньгами можно уладить любую проблему.
Возможно, в его случае так оно и было. В конце концов, он лично помогал окружающим улаживать многие проблемы, которые самим окружающим вполне могли казаться неразрешимыми. А он — разрешал, держа ручки в чистоте, брезгливо морщась от осознания, с каким отребьем ради бизнеса приходится иметь дело. И, быть может, у него даже совесть когда-то была… которую он давным-давно продал за приличную сумму.
— Да. Много. Именно поэтому, к сожалению, мы никак не можем разойтись. — Лод вздохнул. — Придётся лезть в твою память.
С лица старшака наконец исчезла улыбка. Навиния отступила к стене — с такой брезгливостью на лице, будто сейчас должно было произойти что-то очень неприятное.
Что-то, что могло её запачкать.
— Если ты не понял, наследник Ильхта, — произнёс пленник высокомерно, — я маг.
— А я, как ты уже понял, наследник Ильхта. И тоже маг. И, поверь, я очень хорош в своём деле. — Под взглядом Лода главарь наёмников сполз по стеночке, перейдя в сидячее положение. — Однако я постараюсь оставить тебя в живых. Очень постараюсь. В конце концов, это в моих интересах.
Мускулы на щеках старшака дрогнули, будто он хотел что-то сказать; но, видимо, его снова лишили дара речи.
Я смотрела, как колдун опускается на колени. Кладёт ладони на виски пленника, в тёмном взгляде которого вдруг проглянуло отчаяние.
И, пытаясь понять причины этого отчаяния, одно за другим вызывала в памяти воспоминания.
Когда я только прибыла в Риджию, Лод говорил, что просмотрел мою память… и что это можно сделать с людьми без магического дара. А вот память Кристы, у которой дар был, он трогать не стал — и Фрайндину сказал, что проникать в его воспоминания будет неприятно. Для Фрайндина.
Всё это наводило на мысли, что телепатия является далеко не таким простым и безобидным занятие, как об этом любили писать в наших книжках.
— Сноуи, я бы на твоём месте отвернулся, — Лод мельком посмотрел на меня. — Это будет неприглядное зрелище.
— Но…
— Видишь ли, только разум обычного человека не защищен от проникновения извне. С эльфами и дроу уже дело обстоит далеко не так просто, а в разум мага и вовсе заглянуть почти невозможно. И относительно безболезненно проникнуть туда можно лишь при условии, что маг тебе доверяет. В противном случае подсознательно включаются защитные механизмы, и разум приходится взламывать. Сделать это не каждому под силу, но в случае успеха… владелец разума редко переживает этот процесс, — Лод снова перевёл взгляд на пленника, который смотрел на колдуна уже с ужасом. — Что ж, главное — добраться до нужных воспоминаний, пока сознание не угасло. Даже при худшем раскладе. Надеюсь, мне это удастся.
Лод закрыл глаза. Главарь наёмников, спустя миг — тоже, только вот на его щеках к тому же вздулись желваки. Потом дёрнулся: судорожно, жутко, с искажённой мукой лицом.
Я понимала, что лишь магия — ни то ошейника, ни то иная — не позволяет ему биться в конвульсиях и кричать во весь голос. И стояла, завороженная ужасом, когда чьи-то руки взяли меня за плечи и заставили отвернуться.
— Не смотри, — печально проговорил Дэн, прежде чем разжать пальцы. — Не надо.
Сзади послышался стон, сдавленный и страшный. Я сжала кулаки и кивнула. Посмотрела на Навинию, которая так и стояла, прислонившись к стенке, прикрыв глаза — неподвижная, словно статуя.
