Отчасти источником резкого увеличения сбыта Intel, а соответственно, и прибыльности, стал рост компьютерного рынка и повышение спроса на микропроцессоры класса 386. Отчасти это было следствием повышения эффективности производства: в 1986 году, к примеру, компания могла похвастаться, что количество дефектов на миллион отгруженных устройств за шесть лет сократилось с 8500 до 100; себестоимость производства на стадии изготовления снизилась на 30 % за три года, а время изготовления чипов — на 20 % за один год. Частично рост был связан и с тем, что пророчества Эда Гелбаха и Гордона Мура о негативных последствиях отказа Intel от бизнеса DRAM так и не сбылись.
Гелбаха беспокоило то, что потребители будут не столь охотно покупать полупроводники у поставщика, который не может предложить полного ассортимента продуктов. Эту проблему решили очень просто, подписав долгосрочное соглашение с лидирующим южнокорейским производителем чипов Samsung, который пытался сделать по отношению к японцам то же самое, что они проделали с американцами. Мур считал DRAM необходимым "технологическим двигателем": по его мнению, без миллионов пластин динамической оперативной памяти, на которых можно практиковаться, Intel не смогла бы разрабатывать новые производственные процессы и повышать эффективность существующих. Это мнение также оказалось ошибочным.
"Когда вы насильно увеличиваете объемы, вы ничему не учитесь, — говорил Сун Лин Чоу, один из старших технологов компании, слушателям Станфордской бизнес-школы в 1990 году. — Нужно учиться, исследуя пластины. Чтобы получить знания, надо взять ряд пластин, проанализировать их и произвести корректирующие действия. Даже если вы обработаете тысячу пластин, техническую информацию могут дать только десять проанализированных пластин. Технические знания ограничены временем и инженерным искусством, а не количеством обработанных пластин".
"Большая часть ноу-хау создается поставщиками оборудования, — дополняет его Гэрри Паркер, вице-президент компании по развитию технологии, — Японцы нас кое-чему научили. Они ожидают от продавцов оборудования выдающегося качества и заставляют их развивать знания и опыт. Если с оборудованием возникают проблемы, поставщик немедленно прибывает на производство для их устранения и может внести соответствующие изменения в следующее поколение".
Но главной причиной крутого поворота в судьбе Intel стало ее решение покончить с практикой вторых источников микропроцессоров. Начиная с 386-го, Intel задалась целью стать единственным в мире поставщиком своей архитектуры и всеми легальными способами не допустить, чтобы Джерри Сандерс или любой другой получал прибыль от того, что официально именовалось архитектурой iAPX — передовой архитектурой процессоров Intel, а в индустрии обычно называлось архитектурой х86.
Финансовое значение этого шага в цифровом выражении было представлено Intel исследователям данного вопроса в бизнес-школе Станфордского университета. В 1984 году компания продавала процессоры 286 по 250 дол. при их себестоимости 34 дол., а образцы 386-х, производство которых обходилось в 141 дол., — по 900 дол. Прибыль Intel по этим двум продуктам составляла 86 и 84 % соответственно. Для сравнения: стандартный 8-битный процессор приносил в том же году только 4,06 дол. Обладание архитектурой чипа, которую хотела использовать любая компьютерная компания в мире, было колоссальной ценностью, а лучшим способом сохранить связанные с этим прибыли являлось сдерживание конкурентов. Как и все остальные, Intel настойчиво искала пути снижения затрат. Но все, что могло хоть ненадолго задержать выход конкурентов на рынок, имело непропорционально положительное влияние на нижний уровень цен Intel. Если бы Гроуву пришлось выбирать, на что потратить деньги и время: на 10 % снизить себестоимость производства или на год задержать выход на рынок конкурента, который в противном случае завоюет долю рынка в 10 %, вне всяких сомнений, он выбрал бы второй путь. Борьба за защиту интеллектуальной собственности Intel всегда брала верх. Любопытно, что во время внутренних презентаций Гроув любил показывать слайд, где Intel изображена в виде замка, со всех сторон окруженного захватчиками, охотящимися за единственным сокровищем королевства — чипом 386.
