Сигал привел такой пример: два человека едут из Сан-Хосе в Сан-Франциско. "Добраться туда можно по-разному, наверное, существует бесчисленное множество способов, но, скорее всего, вы выберете [шоссе] 101 или 280,— сказал он, — Таковы два разумных пути до Сан-Франциско, но тот факт, что оба поехали по 280-му шоссе, еще не означает, что один копирует другого".
В доказательство своей точки зрения NEC представила код, созданный Давидьяном в "чистом" эксперименте. Сигал сумел доказать, что этот код написан совершенно независимо, без какого-либо копирования, и Intel не смогла его дискредитировать, хотя во многих отношениях он более походил на оригинальный микрокод Intel, чем разработка Хироаки Канеко, японского инженера, которого Intel обвиняла в наглой краже ее кода.
Ко времени окончания суда Гари Давидьян нашел себе новую работу в компании Apple Computer. Поэтому он мог отложить свои четверть миллиона долларов на будущее. NEC получила право и впредь продавать свои процессоры серии V и при этом не отчислять ни пенса в качестве лицензионных платежей. Но и Intel тоже одержала своего рода победу. Хотя NEC внесла ритуальное возражение по поводу претензий на защиту микрокода авторскими правами, это не стало важным аргументом на процессе. Придя к заключению, что микрокод может быть защищен авторским правом, судья вручил Intel таким образом бесценный приз. Соперники, которые готовы были пойти тем же тернистым путем, что и NEC, могли дублировать микрокод 8086. Но те, кто просто скопировал бы его бит за битом, был бы атакован Intel при поддержке всей силы закона.
"Мы рады сообщить вам, что 1986 год закончился. Это был, несомненно, самый тяжелый год в истории Intel, с закрытием заводов, приостановками производства и громадными убытками".
Новости, которые Энди Гроув и Гордон Мур поведали владельцам акций Intel в начале 1987 года, действительно оптимизма не внушали. Объем продаж компании снижался уже второй год подряд, и чистый доход Intel за 1986 год составил 1,27 млрд. дол. по сравнению с 1,6 млрд. в пиковом 1984 году. За этот же двухлетний период годовые прибыли в 198 млн. дол., превратились в 173 млн. убытков. В отчете руководства Гроув и Мур признали, что после бума 1984 года структура компании стала избыточной, "подходящей для компании с капиталом в 2–3 млрд. дол., каковой мы хотели бы быть, а не 1,0–1,5 млрд., каковой мы становились". В результате неразберихи в индустрии, конкуренции со стороны японцев и медлительности компании в решении проблем с устройствами динамической оперативной памяти Мур и Гроув вынуждены были в том году временно снять с работы 7200 сотрудников Intel, закрыть заводы на Барбадосе и в Пуэрто-Рико, продать бизнес пузырьковой памяти и взять долговые обязательства на реструктуризацию на сумму 60 млн. дол. против выручки.
Но в конце туннеля уже забрезжил свет, и Intel была готова использовать преимущества подъема. Она истратила 388 млн. дол. на новый завод и оборудование в 1984 году и еще 391 млн. в 1985-м и 1986-м, и теперь имела много свободных производственных мощностей. Непрестанно вкладывая средства в исследования и научные разработки в течение всего периода спада (затраты фактически выросли со 180 млн. дол. в 1984 году до 195 млн. в 1985-м и 228 млн. в 1986-м), компания получила серию новых продуктов, готовых к выпуску или находящихся в стадии разработки. Одним из них стал новый процессор 386, во много раз более быстрый, чем тогдашний стандарт 286, и обрабатывающий по 32 бита данных одновременно.
Больше года Intel пыталась уговорить IBM выпустить на рынок новую модель с использованием чипа 386. Но, к своему глубокому разочарованию, Intel обнаружила, что IBM не проявляет к ним особого интереса. Корпорация не поручила эту работу своим лучшим специалистам по компьютерам и дала понять Intel, что ее пугает идея 32-битного микропроцессора, поскольку он слишком приблизит персональные компьютеры по мощности и гибкости к мини-ЭВМ, которые IBM успешно продавала по почти вдесятеро превосходящей цене. Поэтому, с точки зрения IBM, имело смысл не допускать 32-битные PC на рынок как можно дольше.
