- А я знаю, что такое генетическая редупликация, – поделился Глорфиндел с Майтимо. – Мне ночью уже рассказали. Это такое явление, благодаря которому Тенька может настраивать свое водяное зеркало не на место вроде Ривенделла, а персонально на меня. Или на тебя.
- И на Леголаса с Гимли можно настроить? – заинтересовался Майтимо.
- Нельзя, – пояснил Глорфиндел прежде Теньки. – Слишком глубоко, земля все искажает.
- Я гляжу, ты теперь тоже разбираешься в тонкостях научного прогресса.
- Совсем немного, лорд Нельяфинвэ. Мне далеко до вашей кузины, которая по одним книгам и чертежам построила паровоз.
Майтимо, видевший упомянутое чудо техники на картинке, попытался представить свою утонченную кузину в специальном комбинезоне или со сварочным аппаратом в руках, но не преуспел.
- Видишь, даже леди Галадриэль не такая неуч, как ты! – добавил Тенька. – И Глорфиндел тоже брови не хмурит, нос не воротит.
Упомянутый широко зевнул и пожал плечами.
- После второй тысячи лет начинаешь понимать, что каменное выражение лица не есть выход на все случаи жизни.
- Да, начинаешь, – со знанием дела согласился Майтимо. – Но это не значит, что я обязан полюбить вашу морготову науку! С меня хватит чертежей небоскреба.
- Что-то я не заметил, чтобы ваша леди Галадриэль следовала правилу двух тысяч лет, – припомнил Тенька.
Майтимо развел руками.
- Ну, видимо, после двенадцатой тысячи тоже нечто эдакое в голове сдвигается.
- Или она просто недостаточно общалась с Тенькой, – усмехнулся Глорфиндел.
- Вот и неправда! Майтимо был такой интересненький еще до нашего близкого знакомства.
- Откуда ты знаешь, какой я был?
- А что я, не помню? «Аха-ха-ха, какие чудные мороки кругом, убейте меня, наконец, и я отправлюсь смешить Намо». А мы тогда и дня знакомы не были!
Глорфиндел приподнял брови, а Майтимо решительно отрезал:
- Может, иногда у настоящих нолдор все же бывают истерики, но так я не говорил!
- Но ведь думал!
Крыть было нечем.
К изумлению обоих зрителей колдун разобрал свою чугунную сковороду на четырнадцать составных частей и снова собрал в единое целое. Потом открыл колбу с кровью и взял в руки пучок волос.
Волосы он сжег, минут пять с просветленным выражением лица вдыхая сизый дым, а кровь размазал по дну сковородки. После чего бросил в центр посудины гнутую серебряную вилку и жадно на нее прищурился. Очевидно, у вилки были слабые нервы, потому что вскоре она дернулась и заскользила по дну, пока не уперлась, подрагивая, в одну из стенок.
- Почти готово! – обрадованно оповестил Тенька. – Реакция на редупликацию определенно присутствует. Только надо доработать. Всякая кустарщина тут не потянет. Я ж не ваш Саурон, у меня академическое образование есть! Вернее, образования нет, но методички по нему пишу. И программу составляю. И принимаю экзамены, во главе комиссии сижу. Так, о чем это я?.. Словом, через пару дней все будет сделано, и мы сможем отправляться в путь.
От дребезжащей о чугун вилки пошел веселенький сизый дым.
Пара дней и тридцать четыре секунды спустя
Горные склоны поросли высокой луговой травой. Особенно густо цвела полынь. Майтимо с Тенькой бросали на безобидное растение многозначительные взгляды, а Глорфиндел то и дело зевал. Но больше по привычке, чем по необходимости: за все прошедшее время ему так и не удалось сомкнуть глаз. Глорфиндел отшучивался, что его спутникам от такого положения дел сплошная выгода: не надо кидать жребий, кому дежурить в ночь. Но с каждым новым днем его оптимизм давал трещины: а не были ли валар этого измерения настолько коварны, что теперь их подопечный из-за жалких пяти чашек кофе вовсе никогда не будет спать?
Больше ничего в пути тревоги не внушало: небо было чистое и голубое почти по-валинорски, орков поблизости не водилось, днем пели птицы, а по ночам стрекотали сверчки и звенели комары, которых невозможно было истребить даже силой просвещенной мысли и всеми видами искажения сразу. Поначалу колдун честно постарался, и даже сделал нечто с костром, от чего дым стал втрое гуще и повалил на все четыре стороны. После этого истребляемыми комарами почувствовали себя настоящие нолдор и попросили спутника воздержаться от экспериментов в этой непростой области и исследовать что-нибудь безобидное, вроде пространственно-временного континуума.
По утрам же наравне с птицами бойко звенели кузнечики, от которых, к счастью, не было хлопот.
- Мы почти добрались, – со знанием дела сообщил Тенька, оглядывая залитые солнцем склоны. – Вход в Морию где-то рядом, если я правильно помню с прошлого раза.
– Верно, – кивнул Глорфиндел. – Возможно, мы даже стоим напротив. Нужно только суметь его увидеть. Давным-давно, когда я жил в Гондолине, где было принято водить дружбу с гномами, мне случалось бывать у них в гостях, и я знаю, что входы в свои пещеры гномы прячут тщательно, но в то же время оставляют на виду.
