- Оно засасывает! – радостно поведал Тенька. – Прежде надо было лезть, а теперь я применил к зеркалу функционал сковородки… ладно, все равно вам это ничего не говорит. Глядим дальше.
По щелчку кнопки чаша превращалась в угадыватель погоды, светильник, источник разных звуков от шума прибоя до гомона с людной площади, туманообразователь и фонтанчик, меняющий цвета. Наконец, Тенька нажал кнопку в последний раз, и вода стала первозданно прозрачной.
- Я долго думал, оставлять эту функцию или нет, но решил, что раз она тебе чем-то дорога, то пусть будет. Словом, в этом режиме вода по-прежнему показывает разную лабуду вроде грядущего, минувшего и несбывшегося. Но мне, честно говоря, больше по душе угадыватель погоды!
Галадриэль смотрела на свое обновленное зеркало и тихо вздыхала. Она даже представить себе не могла, что неведомый доселе в этих краях зверь под названием прогресс начнет свое неумолимое шествие по миру именно из самого сердца ее владений.
- Послушайте, - взывал Леголас, - я честно довел вас до Лориэнского леса, но на большее приказ отца не распространяется! Я не подряжался идти с вами еще и к Саруману!
- Да ты не понимаешь, - уговаривал Тенька. – Смотрел я на вашу карту, там владения Сарумана почти по пути к Ривенделлу, куда тебе надо.
- «Почти»?! Да они в противоположной стороне!
- Тем более! – не смутился колдун. - Как же мы тебя одного отпустим, да еще в противоположную сторону? Нет, дело решенное: пойдешь с нами через водяное зеркало.
- Через что?
- Старинный нолдорский артефакт, - тут же оскалился Майтимо. Это не прибавило принцу энтузиазма.
- Ты не пугай его, - замахал руками Тенька. – Леголас, да ничего там страшного нет, я это зеркало в три дня перенастроил. Там просто засосет и отпустит…
Но речи колдуна почему-то напугали Леголаса гораздо больше, чем невнятные угрозы Майтимо.
- С какой стати я вообще должен идти с вами? У нас разные дороги!
- Галадриэль сказала, что короткий путь к Ривенделлу отсюда лежит через какие-то заброшенные пещеры, - объяснил Тенька. – А вдоль этой стороны гор орки кишмя кишат. Так что безопаснее будет держаться вместе. Мы обогнем хребет, у Сарумана я, глядишь, новое зеркало состряпаю, и ты попадешь в свой Ривенделл даже прежде срока. Соглашайся, потому что мы уже всё решили и возражения не принимаются.
…Леголас совсем иначе представлял себе знаменитое зеркало Галадриэли. По крайней мере, в его воображении не было проводов и красной кнопки, а еще не требовалось становиться на краю поляны и громко кричать «Морковка-143!». А потом несносный древний нолдо по-простому макнул его головой в чашу, мир перевернулся, пропал, а затем возродился вновь.
Путешественники стояли на пригорке, чуть поодаль виднелся темный лес с вырубленной опушкой, а у горизонта в небо впивалась острая пика башни.
- Недолет, - прокомментировал Тенька. – Миль на шесть.
- Хорошо, что не на шестьдесят, - со знанием дела порадовался Майтимо.
- Это когда я так промахивался?! – обиделся колдун.
- А кто Финьо в иной мир зашвырнул?
- Это же совсем другое!
Леголас глядел на пеньки в отдалении, и это зрелище ему почему-то совсем не нравилось.
Тенька деловито потянул носом.
- Тут чувствуется повышенная концентрация достоверного искажения!
- Да, где-то поблизости тьма, - кивнул Майтимо.
- Вон там, - Леголас указал на башню.
- В таком случае, нам туда! – беспечно подытожил Тенька.
Бесплотный дух Саурона, жуткий и бесшумный, рыскал по коридорам высокой черной башни, на крыше которой полыхало багровое всевидящее око. Как и в последние несколько тысяч лет, Саурон был зол, категорически недоволен своим положением, мечтал разорвать все, что движется, но смеет не подчиняться его воле, и отыскать-таки свое драгоценное кольцо, утерянное единственно из-за несправедливости мира к нему, Саурону.
Кроме того, черный дух, несмотря на свою бесплотность, считал себя необычайно могучим, а своим долгом перед мирозданием – замучить и напугать хотя бы одно живое существо в день. Еще следовало изредка связываться с неожиданно появившимся слугой в стане светлых, втолковывать ему свои инструкции и следить, чтобы паршивец не слишком своевольничал, с него ведь станется, тоже норовит себя могучим и страшным возомнить, хотя куда ему до господина!
Словом, привычный и устоявшийся распорядок. И Саурон совершенно отвык от того, что кому-то может вздуматься его нарушить. А это как раз и произошло.
В одном из залов черной башни дрогнуло пространство, разверзаясь, искривляясь в коридор, связывающий измерения. Саурон почуял неладное мгновенно и метнулся в тот зал, желая понять, какой жалкой твари вздумалось шутить с ним такие шутки, и уже представляя, с каким наслаждением разорвет нарушителя порядка в клочья.