Надо сказать, наша идея сработала, по крайней мере, шибко обиженных правителей потом не было. Вот только, это все касалось имперского имущества, что касается казны, то ей мы делиться ни с кем не собирались. Тут уж дружба дружбой, а табачок врозь, вся казна достается победителю и точка. Мне еще своим отрядам платить надо. Представляю, какие страсти разгорятся в Идруме после того, как эта информация станет известна герцогскому совету, наверняка будут кричать, что в казне империи была и их доля. Ну и пусть кричат, буду делать вид, что не понимаю о чем разговор, в конце концов, мне деньги для дела нужны, а им для восстановления разграбленной казны. Нет уж, все знали, что золото для казны кроме как через чрезвычайные налоги взять негде, Партус все, что можно продать продал, и во все долги, в которые можно было залезть, залез. Однако герцогские дома не пожелали расставаться со своими накоплениями, предпочли поставить в сложное положение нового короля, но с его уходом сами остались у разбитого корыта.
– Ваша светлость, дозвольте, – как-то ко мне постучался первый советник бывшего императора.
– Слушаю, – оторвался я от изучения документов.
– Все дело в том, что к нам обратилась герцогиня Винченца, – начал он объяснять суть дела, – по приказу императора банк заблокировал все ее счета. Теперь она просит, чтобы мы дали указание банку привести ее счета в прежнее состояние.
– Ой ля-ля. – Я аж подпрыгнул от такого известия. – Скажите, а что делали со счетами врагов империи?
– Припоминаю только один такой случай, – напряг память советник, – в этом случае все имущество, включая денежные средства, находящиеся в банке, были изъяты в доход государства.
– Как это, «один случай»? Их же полная тюрьма была? – Удивляюсь такому положению дел.
– Их не объявляли врагами империи, – пояснил советник, – они сидели за другие преступления, а все свое имущество передавали в казну добровольно.
– Ну да, – ворчу я, – знаем мы эту «добровольную» передачу. Насколько я понимаю, с казнокрадами поступали точно так же?
– Вы правы.
– В таком случае, – подвожу я итог, – герцогиня Винченца может получить доступ к своим деньгам только после того, как предоставит доказательства происхождения своих доходов, подтвержденные советом герцогских домов Идрума.
– То есть, она их не получит никогда. – Сделал вывод первый советник.
– Скорей всего так и будет, – киваю в ответ, – но есть варианты. Если она вернет все неправедно нажитое в королевскую казну, ее могут отпустить с миром. А если нет, то я до сих пор не пойму, почему она не оказалась на плахе.
– Наверное, потому, что она сестра бывшего короля.
Думаю, Винченца попыталась разблокировать свои счета на халяву, вдруг да пролезет в суматохе. Ну а раз не получилось, то ни за каким подтверждением она соваться к знати Идрума не будет, не вышла еще из ума, будет сидеть в своем родовом замке тихо, как мышь под веником и надеяться, что про нее забыли. Зря надеется, не забыли, уж слишком многим в свое время она сумела оттоптать мозоли, одна только история с Дзенайде чего стоит, когда она вымогала деньги, которые им задолжала казна. Да и Оливия тоже не забудет, как ее прессовали, хорошо еще, что советник ко мне приперся, если бы он умудрился с этой просьбой подкатить к супруге, пришлось бы сестре бывшего короля пожалеть о своей хитрости. Но, здесь у меня свой резон, пусть совет герцогов проявляет инициативу, а не ждет, когда кто-то сделает за них всю работу.
– Тебе не кажется, что мы что-то не то делаем? – Как-то раз задумалась супруга. – Заметь, раньше империя поставляла Идруму железо и благодаря этому имела возможность закупать у нас продовольствие для себя. А что теперь она будет нам продавать?
