— И ты решила использовать меня, — это был не вопрос. Констатация факта. Горечь во рту была такой сильной, что хотелось сплюнуть. — Как таран.
— А ты дал себя использовать, — она, наконец, повернулась. Её глаза в полумраке казались чёрными провалами. Ни сочувствия. Ни жалости. Только холодная, жестокая логика. — Потому что твоя вина громче твоего инстинкта. Ты несёшься вперёд, оставляя за собой трупы, и называешь это спасением.
Она кивнула на ноутбук.
— Этот таймер… она поставила его от таких, как ты. От тех, кто думает, что спасает, а на самом деле — мешает.
02:13
Хавьер поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Что… тебе нужно от Кросса?
— То же, что и твоей сестре, — сказала она, и в её голосе впервые проскользнула тень чего-то похожего на эмоцию. Глубоко запрятанная ненависть. — Только я, в отличие от неё, готова сжечь всё дотла, чтобы это получить. У нас с ним… личные счёты.
Хавьер сжал кулаки. Бессилие было хуже боли. Он был в тупике. Готов был разбить ноутбук о стену.
01:09
— Дай сюда, — Ева шагнула к нему и взяла ноутбук. Хавьер не сопротивлялся. Он смотрел, как она смотрит на таймер, потом на него.
— Этот таймер — защита от грубой силы. От таких, как ты. А ключ — защита от чужих. Он должен быть твоим.
— Я всё перепробовал! — он ударил кулаком по стене капсулы. Пластик глухо отозвался.
— Нет, — её голос был ровным и острым, как скальпель. — Ты пробовал то, что связывало вас в прошлом. А она думала о будущем. О том, куда шла. Что было её целью?
Хавьер замер. Альпы. Санаторий. Кросс. Цель. Он посмотрел на экран. Его пальцы зависли над клавиатурой, а затем медленно набрали новое слово: Sanctum.
00:17
Он нажал Enter.
Красные цифры замерли. Повисели секунду в воздухе и исчезли. На экране снова появились папки. Всё было на месте. Доступ открыт.
Хавьер смотрел на Еву. Ненависть боролась с изумлением. И с неохотным, отравленным привкусом зависимости. Он был ей нужен. Эта мысль была омерзительна.
— Как? — выдавил он.
— Некоторые двери не нужно открывать ключом, — ответила она, отступая обратно к окну. — Их нужно понимать.
Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Хавьер молчал, переваривая произошедшее. Она не просто спасла данные. Она снова показала ему, кто здесь на самом деле контролирует ситуацию. Он был грубой силой. Она — умом и знанием. И сейчас они были нужны друг другу.
Он ненавидел эту мысль. Ненавидел её. Но ещё больше он ненавидел мысль о том, что без неё он не доберётся до Люсии.
— Что дальше? — спросил он, и голос прозвучал чужим.
Ева посмотрела на него через плечо.
— Дальше — Альпы. Ты поможешь мне добраться до Кросса. Я помогу тебе вытащить твою сестру.
Она сделала паузу, давая словам повиснуть в тяжёлом воздухе.
— После этого наши пути расходятся. Навсегда.
Это не был союз. Это была сделка с дьяволом. И Хавьер не был уверен, кто из них дьявол.
Он молча кивнул. Один раз. Резко.
Это было его согласие.
В тысячах километров от них, в стерильном пентхаусе, переоборудованном во временную оперативную базу, пахло озоном от работающей электроники, слабым запахом антисептика и горьким, пряным ароматом кофе, только что сваренного в турке. Запах не дома, а лаборатории.
Дмитрий Воронов стоял у панорамного окна, глядя на сверкающую паутину ночного Сингапура. Город внизу казался ему платой с микросхемами — упорядоченным, логичным, предсказуемым. Он сделал глоток из маленькой чашки.
За его спиной, в центре комнаты, шла тихая работа. Программист, которого его люди сумели выхватить почти бездыханным из-под носа у Aethelred, лежал на медицинской кушетке. Он был жив. Условно. Провода от датчиков тянулись от его висков к монитору, на котором прыгали хаотичные кривые. Рядом сидел «Сыч», молодой технический гений Воронова.
Лена Орлова сидела у изголовья. Она не повышала голос. Не угрожала. Её метод был тоньше. Она говорила тихо, почти шёпотом, её голос был монотонным, убаюкивающим. Она не ломала его сознание. Она искала в его руинах обходные тропы.
— «Шум», — говорила она, и один из графиков на мониторе вздрагивал. — Просто шум. Расскажи мне про шум.
Программист что-то бормотал, его губы едва шевелились.
— Не… не тишина… всегда шум…
— Кросс хотел тишины? — мягко подсказала Лена.
— Да… Тишина… чистый лист… Но получался… только шум. Эхо…
Воронов повернулся от окна. Эхо. Интересное слово.
— Левиафан, — произнесла Лена следующее слово.
Глаза программиста под закрытыми веками заметались. Его дыхание стало прерывистым.
— Под водой… холодно… Первый… неудачный… Эхо… она была Эхо…
— Что такое якоря? — продолжала Лена, её голос не менялся.
— Звук… У каждого свой… Ключ… Ключ к подсознанию… Только он… только Кросс может их прочесть… Он их пишет… он их читает… — программист закашлялся, изо рта пошла тонкая струйка крови.
— Где он их читает?
— Санктум… Коллекция… Он коллекционирует… самые интересные случаи… Сломанные… красивые…
Сознание угасало. Тело вздрогнуло в последний раз, и линии на мониторе выровнялись. Стали плоскими.
— Всё, Дмитрий Сергеевич. Контакт потерян, — доложил «Сыч».