Исчез, словно его и не было. Вместе с приборной панелью. Потому что некий водитель решил, что выхватывать нож из пустоты следует одной правой рукой, и потому закрепил древний среднеранговый артефакт на правой руке. Никакой ошибки, по крайней мере с точки зрения артефакта. Один объект. Не больше и не меньше. Только Он виноват в том, что предметом в Его правой руке оказалось нечто, с точки зрения древнего артефакта расценивающееся как один объект.
42 км/ч — не та скорость, на которой сложно затормозить в экстренной ситуации. По крайней мере, в обычных обстоятельствах. Но обстоятельства определённо не были обычными. Неопытный водитель запаниковал и не успел нажать на тормоза. Опытный водитель от удивления забыл, что на тормоза следует нажимать.
Две машины встретились с характерной композицией из аккорда сминаемой стали и аккомпанемента бьющегося стекла.
Он вышел из слегка помятого внедорожника, и Он смеялся. Ухахатывался. Давненько Ему не было так весело в реальном мире.
Как следует отсмеявшись, Он почесал ушибленную бровь рукоятью ржавого ножа, который до сих пор находился у него в руке, и обратился к выбирающимся из несколько более помятой легковушки несколько более пострадавшим:
— Нет, ну вы видели?! А?! Конечно же не видели…
— Мы всё видели, уважаемый… — Попытался было высказаться оказавшийся рядом Хамдан, глядя не на собеседника, а с тревогой на то, как его родители помогают выбраться из машины брату и сёстрам. Благодаря низкой скорости все легко отделались, и всё же выглядели потрёпанными.
— Раз всё видели, то должны понимать, что исчезновение штурвала самоходной механоидной повозки вместе со всеми этими кнопками и стрелками моей виной ни один суд не признает. Никто не помер, а мне как раз не до вас. — Его тёмно-карие глаза на долю секунды окрасились в ярко-красный, что Хамдан уловил боковым зрением и принял за игру света. Но это явление было игрой не света, а той, в которой Он удивился. — О как… Хамдан, эй, Хамдан.
Хамдан, отвлёкшийся было от текущего разговора из-за того, что увидел, как в ноге старшей из его сестёр застрял крупный осколок стекла, раздражённо обернулся и собирался уже наплевать на всё, высказаться, однако невольно замер. Временное изменение цвета глаз, на этот раз зелёный отблеск, достаточно задержалось, чтобы обратить на себя внимание встревоженного парня:
— Что сейчас…
— Вот именно что сейчас! — В очередной раз не дал договорить Он. — Сейчас мне следует осмотреть рану Амины, а тебе следует дать на это согласие. Могу я посмотреть, что с девушкой?
— Но… Вы же не врач. — Хамдан высказал первое, что пришло в голову, в то время как голова его всё больше заполнялась мыслями об исчезновении руля с приборной панелью и глазах цвета киношной кислоты. В том, что будущий начальник Хамдана знал его имя, не было ничего неожиданного, ведь в его резюме была вложена фотография.
— Что, совсем на врача не похож? — Уточнил Он, не особо замечая чужую тревогу. — А на девочку-волшебницу?
— Какую девочку?
— Девочку-волшебницу. Ну, знаешь, которую злобная чернокрылая фея превратила в бородатого мужика. Ты только не беспокойся, Хамдан, это временное явление. Когда суткам исполнится полночь, проклятие спадёт, и моя голова превратится в тыкву. Мне уже можно?
Хамдан недоумевающе кивнул и произнёс:
— Можно, наверное. А что мож…?
— Согласие получено. — Уверенно отдал честь ржавым ножом Он и не менее уверенно приблизился к самой пострадавшей жертве аварии, которая сидела на земле и всё ещё прижимала к груди собачку. — Привет, Амина. Меня зовут Иномин, Иномин Натам. Ты мне доверяешь? Правильный ответ — нет, однако в твоих интересах довериться мне и в знак доверия показать унылый кровавый стриптиз… В смысле, ногу раненую оголить. Думай, делать или нет, мне пока есть чем заняться.
С этими словами Он достал из кармана смартфон, и Его пальцы заскользили по экрану. Казалось, Он потерял всяческий интерес к окружавшим его людям.
