Пока мать торговалась, Интер развлекался, наблюдая поистине комические сценки. На одном рундуке крупными буквами было написано «спекуляция-злейший пережиток капитализма», а за углом рундука тётка спекулировала женскими кофточками. Увидев это, Интер рассмеялся, тётка-спекулянтка посмотрела на него вопросительно, он, продолжая смеяться, показал ей на надпись на рундуке. «Тю! Дурный», – сказала она громко, показывая на него рукой своим подругам. В другой раз он увидел на одном прилавке, на расстоянии шага друг от друга, мужика в старом картузе с околышем и козырьком и толстую бабу, лицо которой «репой вниз» было повязано платочком с бантиком завязки, торчащим сверху на рыжеватых волосах. У мужика стояла пятилитровая бутыль с темной жидкостью и на бутыли была приклеена бумажка с надписью «барсучий жир». У бабы стояла банка с надписью «барсуковый жир». Ин спросил у мужика: «Для чего этот жир?». Мужик внимательно посмотрел на него, потом посмотрел вдаль, как бы соображая, стоит ли отвечать на этот вопрос, затем решил снизойти и важно проговорил: «од буркулёзу».
В первые годы после освобождения мальчишеский футбол в Киеве развивался в основном во дворах и на пришкольных площадках. Лидерами таких уличных команд зачастую были подростки хулиганы, которые иногда были связаны с бандитами. Подол издавна, со времён «Гоп со смыком», был известен как самый криминальный, а на его пролетарской окраине, за Оболонской улицей, где в бараке жил приятель Ина, Ушаков, там жили, гуляли настоящие урки. Откуда-то оттуда появился на пришкольной площадке рыжий Мотька. На вид ему было лет 14; у него были курчавые рыжие волосы, конопатое лицо, светло голубые глаза. Несмотря на своё еврейское происхождение он каким-то образом выжил при немцах. Про него говорили, что он, чтобы выжить, воровал и у немцев; немцы его поймали в момент воровства и сразу же отрубили у него кисть руки, но этот феноменально ловкий и живучий мальчишка сумел от них убежать по подольским проходным дворам и спрятался где-то в старых сараях на берегу Днепра. Когда в 1944 году он появился на пришкольной площадке его рана вполне зажила, а воровать и драться он мог и с одной рукой. В футбол он играл самозабвенно, обожал дриблинг, обводку; играл так, словно был премьером балета. Несмотря на то, что он был известный хулиган, в игре он был деликатен, не толкался, не бил никого по ногам. Вообще в то время игра в футбол была намного чище. Недопустимо было хватать противника за одежду, за руки, что сейчас втречается в каждом матче команд высшего ранга.
На пришкольной площадке рыжий Мотька играл два года, пока не повзрослел. Затем о нём приходили сведения из местной криминальной хроники. Он создал банду и занимался грабежом подпольных миллионеров. Но в отличие от Робина Гуда никакой благотворительности для бедных он не делал. То есть он был больше похож на классического русского разбойника Стеньку Разина, которого наши преподаватели марксизма предпочитали считать революционером потому, что он грабил только богатых. В своё время Интер, будучи студентом, вступил в полемику с одним таким преподавателем, заметив, что грабить бедных не логично: ведь у них ничего нет. Мотька имел своих информаторов о том, что у кого есть. Вероятно, эти люди одновременно информировали милицию, так как милиция арестовала Мотьку со всей его бандой на Константиновской улице в студии богатого стоматолога, которого бандиты привязали к зубоврачебному креслу и допытывались, где он прячет золото.
Немцы и украинские полицаи производили свои зверские массовые расстрелы не только в Бабьем Яру. На бульваре Верхнего вала после освобождения Киева были разрыты огромные общие могилы, полные трупов убитых людей. Это было в первые дни после возвращения семьи Ина в Киев. Утром Интер проснулся от шума и криков на улице. Он подошел к окну и увидел на бульваре Верхнего вала, под деревьями, разрытые могилы, вокруг которых толпились люди. Многие из них кричали и плакали. Все они пришли искать и опознать своих убитых родственников. Кто были эти люди по национальности? Вероятнее всего это были евреи или связанные с ними родственными узами люди, но не только они. Вскоре трупы увезли и захоронили, могилы на Верхнем валу зарыли, и Интер никогда больше не слышал об этом преступлении нацистов. Партийные и советские украинские власти в значительной мере были антисемитами и не поощряли никакие расследования преступлений немецких и украинских нацистов.
