Опубликовано в газете «Панорама», 1992, № 2; в сокращении – в газете «Солидарность», 1992, № 2.
Есть в книге воспоминаний эмигранта Дмитрия Мейснера такой эпизод. Обреченная Чехословакия, отданная на съедение Гитлеру в Мюнхене. Немецкие войска движутся к Праге. В городе паника. Над трубами министерских зданий поднимается черный дым: жгут секретные документы. Во французском посольстве в Праге собралась огромная толпа (в значительной степени эмигрантская) в ожидании виз на выезд из гибнущей страны. Неразбериха, бардак, очередь еле движется, кто-то привычно ругает извечный французский беспорядок. "Погодите, – раздается вдруг голос из очереди, – скоро вы узнаете, что такое образцовый немецкий порядок!"
Я вспомнил эту историю, заметив изменившийся тон наших "демократических" изданий. Они вдруг заговорили о "приоритете личности над нацией", об "узости национального мировоззрения", а трижды я даже прочитал ностальгические вздохи о "дружбе народов". А ведь только вчера они утверждали, что это словосочетание – из капеэсэсовского "новояза", из той же оперы, что ненавистное им слово "интернационализм". Что же изменилось? Выпущенный ими джинн начинает пугать их самих?
Разве не те же самые издания еще два-три года назад крыли интернационализм последними словами, клеймили его на чем свет стоит? И "дьявольская выдумка большевиков", и "идеологическое прикрытие экспорта революции", и "средство для уничтожения национальной самобытности", и бог знает еще что.
Причем география атаки на интернационализм была исключительно широкой – от прибалтийских изданий (кроме интерфронтовских), изданий "Руха" и до "демократов" Самары ("Кредо", например) и Дальнего Востока.
В тех же рядах шагали и московские "демократы". "Московские новости", "Огонек", "Комсомольская правда", "Столица", "Литературная газета", "Аргументы и факты" – самые известные издания "демократического" лагеря с упоением распинали ненавистный интернационализм.
Впрочем, и "патриоты" от них не отставали. Разница была только в том, что "демократы" называли интернационализм его собственным именем, а "патриоты" дали ему псевдоним "космополитизм". А так – все одинаково. Одинаковая анафема. И одинаковый идеал противопоставлялся "дьявольскому большевистскому изобретению" – "национальное возрождение".
Вот, дескать, все "корни" у нас забыты, загублены окаянной безбожной коммунистической империей, а вместо национального самосознания насаждался изуверский интернационализм. И делалось это, оказывается, для того, чтобы лишить людей этих самых "корней", превратить их в безликую массу, в покорных винтиков. Говорили об этом все дружно – и "левые", и "правые" – от "Дим Димыча" Васильева до Галины Старовойтовой.
При этом, однако, можно было заметить странные вещи: "патриоты" с цифрами и фактами на руках доказывали, что "самым пострадавшим" от интернационалистов-инородцев был, разумеется, русский народ (и даже намекали, что знают, знают, какая именно нация этот интернационализм придумала), а "демократы", верные своему союзническому долгу (зря, что ли, у прибалтийских Народных фронтов учились?), напирали, что, напротив, интернационализм национальным окраинам навязывался из Москвы, что интернационализм – это псевдоним политики русификации и антисемитизма.
И все славили национальное возрождение, каковое, оказывается, превратит "забитых, замордованных" интернационализмом людей из покорных исполнителей, безропотных винтиков в свободных, независимо мыслящих, твердо держащихся своих "корней" Личностей.
И никто почему-то не задался вопросом: а что, солдаты фашистской Германии не были послушными исполнителями и безропотными винтиками? А ведь там интернационализмом и не пахло. А пахло как раз пресловутым "национальным возрождением".
Но, собственно, никто этим вопросом и не собирался задаваться. Сознательно. Цель была другой. Рядовому советскому читателю вбивали в голову мысль, что он – жертва национального угнетения со стороны страшного монстра под именем "интернационализм". Зачем, скажете?
А затем, что
Великое ограбление народов готовилось еще тогда, и было ясно, что никто не даст себя безропотно ограбить, если не указать ему нового "страшного" врага и не запугать его этим врагом.
Многотысячелетняя практика показала, что нет лучшего пугала, чем иноверец, инородец, иноговорящий сосед.
Сегодня мы все пожинаем плоды этой кампании по оболваниванию народов. Национальная ненависть залила глаза кровью. Это безумие. Ах, как легко и сладостно управлять обезумевшими голодными стадами! Как легко отвращать их гнев от себя и направлять на другое обезумевшее голодное стадо!
