Итальянские «Красные бригады»
Короче говоря, это был взрыв терроризма. Ну, а что же предпринимал Интерпол? На Генеральной ассамблее в Мехико в октябре 1969 года делегаты проголосовали 35 голосами против 13 и при 25 воздержавшихся за то, чтобы не обсуждать доклад о воздушном пиратстве. Хотя Непот и уверял, что в докладе «обойдены все политические аспекты проблемы», большинство (среди них — все арабские страны) сочло сам вопрос «политическим». Зазвучали патетические выступления, в которых напоминалось, что статья 3 Устава 1956 года гласит: организация не должна вмешиваться в политику.
На следующей Генеральной ассамблее в Брюсселе делегаты набрались мужества заслушать доклад и приняли расплывчатую резолюцию, «призывающую Генеральный секретариат продолжать сотрудничество с организациями гражданской авиации мира, составить перечень юридических условий и мер безопасности, которые необходимо реализовать в странах-участницах, обеспечить или повысить уровень безопасности оборудования и услуг в аэропортах и на борту самолетов, на земле и в воздухе» и т. д. и т. п.
В документе была лишь одна конкретная фраза: «Оборудование и услуги, оказываемые на месте МОКП-Интерполом, должны находиться в пределах, установленных… статьей 3».
Конечно, не только в политических целях совершались захваты самолетов. В мире немало сумасшедших и обычных преступников. В этих случаях Интерпол играл полезную роль: только в 1972 году он расследовал 114 подобных уголовных дел, о чем свидетельствует ежегодный отчет Генерального секретариата «Противозаконные акты вмешательства в работу гражданской авиации».
Типичный пример достойного похвалы «вмешательства». Интерпол разослал красные извещения для ареста преступника, ранее судимого во многих странах за ограбление при отягчающих обстоятельствах. Он угрожал взорвать самолет «Люфтганзы» в воздухе, если германские авиаслужбы не дадут ему свыше $ 500 000. Это был простой случай откровенного шантажа, уголовное преступление «против общего права». И никто не поставил в упрек Интерполу — за исключением разве что самого шантажиста, — когда по радиосети этого человека выследили в Веллингтоне (Новая Зеландия), где он преспокойно работал бухгалтером.
Со времени первого захвата арабами самолета «Эль-Ал» в Алжире организация не принимала конкретных решений и систематически уклонялась от проблемы волны насилия, охватившего мир. Но вот что произошло 5 сентября 1972 года за две недели до открытия во Франкфурте первой на территории Западной Германии послевоенной Генеральной ассамблеи. В 4 часа 30 минут, восемь палестинцев в масках из террористической организации «Черный сентябрь» бесшумно пробрались в Олимпийскую деревню в Мюнхене и, стреляя во все стороны, ворвались в номера, где жили члены команды Израиля.
Для Интерпола пришло время принять решение.
Нападение террористов на израильских спортсменов на XX Олимпиаде в Мюнхене едва не стало причиной печального конца современного олимпийского движения. Возрожденные в 1896 году Олимпийские игры еще не были той надежной, спаянной духовно, единой структурой, в которой атлеты могли бы состязаться друг с другом в тех же условиях, что и 28 столетий назад в Древней Греции. Потрясенные вспышкой террора, Норрис и Росс Макуиртёр (последний пал три года спустя от рук террористов из ИРА вместе с журналистом Говардом Бассом) писали тогда: «Многие из 80 000 зрителей, присутствовавших на церемонии закрытия, считали, что уже никогда не увидят свет олимпийского пламени на лицах этих юношей и девушек, собравшихся со всего мира, чтобы продемонстрировать свои лучшие атлетические способности.
Трагедия была слишком велика, слишком невероятна, слишком переполнена ужасом».