Подобным же образом информация удаляется из компьютера, если приславшее ее первым НЦБ пожелает ее устранить. Например, по каким-либо причинам отзывается красное извещение. После пяти лет каждая запись автоматически пересматривается и стирается, если в данный период в ней не происходит никаких изменений. «Мы провели исследование и установили, что по истечении пяти лет к содержимому записей обращаются все реже и реже — такие случаи составляют менее одного процента от всех расследований», — объясняет Кендалл.
Существуют и меры безопасности против компьютерных хулиганов. Интерпол уже не пользуется кодированными сообщениями. Поль Макквилан усовершенствовал систему телефонного преобразователя, использовавшуюся еще в годы Второй мировой войны. Информация при вводе в компьютер смешивается, и разобрать ее можно лишь с помощью специального кода, помещенного внутри системы. «Уверяю вас, это работает нормально, — говорит Патрик Лерой. — Наши записи повредить невозможно». Но не все в Лионе разделяют эту уверенность. (Об этом мы поговорим позднее в двадцатой главе.)
Модернизированный Генеральный секретариат, имеющий блестящих сотрудников, не представляет весь Интерпол. Лион не может функционировать без НЦБ, так же как они, в меньшей степени, не могут действовать без Лиона. Каждое НЦБ является чем-то вроде миниатюрной копией и организации в целом. Когда вы звоните, скажем, в НЦБ в Новом Скотленд-Ярде, вас приветствуют словами «Интерпол-Лондон», и так по всему миру — меняется лишь название города.
Во второй половине 80-х годов параллельно с модернизацией Генерального секретариата шло обновление и ведущих НЦБ. Бюро «Интерпол-Лондон» при суперинтенданте Уильяме Вудинге (который в начале 80-х работал в Сен-Клу) было полностью компьютеризовано, оснащено собственной системой включения при поступлении сообщения. НЦБ могло обрабатывать одновременно до 200 файлов с помощью 19 сотрудников, привлеченных сюда из различных полицейских подразделений Великобритании. В 1990 году бюро получило и отправило 115 000 сообщений. Вот что говорит детектив-инспектор Томас Дорант: «Мы можем очень быстро обработать любое сообщение. Допустим, я получаю из Мадрида сообщение с просьбой провести расследование в Нортгемптоне. Я записываю информацию на твердый носитель и вывожу это сообщение на экран монитора. На своем компьютере я печатаю текст в начале, в конце сообщения, то есть удаляю заголовок, говорящий о том, что это сообщение направлено мне, переадресую его старшему констеблю Нортгемптоншира и прилагаю свои заключения в конце сообщения. Если оно пришло на испанском языке, то перед тем, как поступить на мой экран, его обработают переводчики. После нажатия на кнопку сообщение поступает в радиосекцию и отсылается по системе включения сообщений в Нортгемптон. Имеется полезное устройство деления экрана на части. Оно есть и у переводчиков: вместо того, чтобы распечатывать сообщение и работать с твердой копией (бумагой), они могут разделить свои экраны на несколько частей. В верхней половине находится оригинал сообщения на иностранном языке, а в нижней части они могут работать с английским переводом».
Дорант, шотландец с мягким выговором — предки его поляки — может работать на семи языках, что весьма необычно для британских полицейских. Поэтому здесь он офицер Бюро по европейским контактам. Он объясняет мне: «Несколько лет назад европейские страны решили, что нужен специалист по языкам на случай горячих ситуаций. Если дело срочное, то вместо того, чтобы посылать запросы по компьютеру, телексу и т. п., я могу просто поднять телефонную трубку и поговорить с моим коллегой в любом НЦБ Европы и решить вопрос по телефону. Существует книга офицеров по европейским контактам, она у меня есть, с именами, адресами, телефонами, фотографиями этих людей. Мы обслуживаем следующие страны: Англию, Бельгию, Болгарию, Великобританию с Северной Ирландией (Ольстер), Венгрию, Германию, Грецию, Данию, Ирландию, Исландию, Италию, Кипр, Польшу, Россию, Турцию, Финляндию, Францию, Чехословакию, Швейцарию и Швецию».
1 апреля 1992 года НЦБ-Лондон по существу перестало быть частью Полиции метрополии и превратилось в Национальное криминальное разведывательное подразделение, которое объединило особые полицейские учреждения всей страны. К концу года оно покинет стены Скотленд-Ярда и переедет в новые помещения в Спринг-Гардене, Воксхолл. Эта мера несколько приблизит Интерпол к повседневной жизни полицейских сил страны, но люди Вудинга по-прежнему не смогут работать на месте событий и вести собственные расследования. Черновую работу для них, как и прежде, будут выполнять другие полисмены.