Джекоб узнал Тони, с которым они «конвоировали» Ваську.
— Ну, ребята, давайте за встречу.
Глотнув и передав бутылку Ваське, Джекоб пригляделся к солдату. Что-то в нем изменилось. Он не мог сказать — но это был не простой парень из Алабамы, а уже несколько иной человек.
Приняв от Васьки и глотнув снова, Тони достал сигарету и обратился к журналисту:
— Слушай, вот ты к начальству и ко всем таким делам ближе, вот ты мне скажи: на кой черт мы тут?
— А ты что, домой захотел?
— Домой? — Тони пьяно ухмыльнулся. — Нет уж. Я, если хочешь знать, почему в армию двинул? А потому что одному черномазому морду в кашу превратил. Он первый начал, стал, сука, девчонку мою лапать. Но у нас ведь политкорректность, бля! Если бы я белому рожу начистил — вышло бы хулиганство. А если черному — это расизм. Вот я свалил по-быстрому. Теперь они ждут, пока я вернусь, чтобы меня посадить. А в тюрьме те же черномазые давно свои порядки навели. Мрак, в общем. Да и вообще — мне этот город нравится. Я б хотел в нем жить.
— Даже в таком?
— Вот испугал! — Тони засучил рукав и показал свою здоровенную руку. — Эту руку видел? У меня четырнадцать профессий и все рабочие. Отстроили бы! В лучшем виде! Знаешь, я бы на месте местных всех бы нас давно перебил на хрен.
— А они хотят, чтобы было, как в Америке.
— Дурачье. Что там хорошего? Была у нас когда-то страна… Мои предки ее построили на пустом месте. Вот это была страна! А теперь… Одна тоска, политкорректность и права пидарасов. Бутылка снова пришла к Тони, он глотнул и вдруг задумался.
— А ведь знаешь, ОНИ ведь нас перебьют…
— Кто ОНИ?
— Понятное дело, не мафия, о которой нам все уши прожужжали. Нет тут никакой мафии.
Джекоб аж вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— Да уж знаю.
Джекоб не успел выяснить подробности. Что-то случилось. Мимо пронеслись две грузовые машины, потом проскочил джип, затем пробежали люди.
— Похоже, снова какая-то внештатная ситуация. — Убежденно изрек Тони.
Так оно и было. На этот раз неприятность случилось с временной радиостанцией. Она, помещавшаяся в щитовых домиках, располагались неподалеку — на месте, которое, видимо раньше было парком, но теперь там остались лишь пни — видимо, деревья спилили зимой на дрова. Так вот, мачта станции покосилась, а на месте нескольких домиков бушевало пламя. Вокруг суетились люди, не давая огню распространяться. К троице, остановившейся возле пруда, откуда-то выскочил Риккардо.
— Все, шеф, радиостанция накрылась. Горят бараки, где находится вся основная аппаратура.
— Само загорелось?
— Как же, само! Немцы подожгли. Человек десять из ихнего батальона. Грибов, видно объелись. Или этой новой дряни… Не одна же Речел такая хитрая. Наверняка и другие до сути дела докопались. Так вот, ворвались немцы совершенно не в себе, все погромили и подожгли. Горланили какие-то песни. На русском, как я понимаю. Попробую исполнить.
— Ты ж не знаешь русского!
— Уже немного знаю. От девочек. Да у меня к тому же память на песни хорошая. И вообще — что не сделаешь для любимого шефа!
Риккардо напрягся и с жутким акцентом процитировал: «пожелай мне удачи в бою».
— Зигфридами себя, что ли вообразили под грибами? Берсерки хреновы. Но почему на русском?
— Не все так просто, шеф, — понизал голос Риккардо. — Я говорю, неспроста это. Как и тот паровоз… Я рядом был, когда все началось — клеился к одной русской, которая на радио диски меняет и треплется в перерывах. Повел ее для употребления — и тут увидел… И про девчонку совсем забыл, до того обалдел. Ты слушай, шеф… Там, в парадной, стоял один парень — и явно не зря стоял.
— Кто такой? — Заинтересовался Джекоб. Впервые во все эти истории с той стороны вроде бы оказался замешан человек.
— Парень весь в черном и вроде как азиат. Но не китаец и не японец. Уж их-то я нагляделся. Вот. Стоял себе этот парень и наблюдал. С такой каменной рожей, ну, знаешь, как у них обычно. Но видно было следил очень внимательно. Почему я на него внимание обратил? Что-то в нем было… Ну, не человек это!
— То есть?
— Не знаю! Не человек — и все тут. Нежить явная!
— О чем это он? — Заинтересовалась Васька. Джекоб перевел.
— В черном, говоришь? Косоглазый? Тогда понятно. Ну, вы дураки. Сами врагов себе создаете. Такую попсу крутить на всех углах! Вот Последний Герой и не выдержал. А он-то, наверное, был не против вас…Эти все старые рокеры Америку очень даже уважали.
Джекоб обладавший хорошей журналисткой памятью, вспомнил надписи, которые неоднократно видал на заборах: «Виктор Цой — последний герой». Тогда он еще поинтересовался этим именем — потому что слово «Цой» на стенах Петербурга попадалось не реже, чем созвучное с ним другое слово из трех букв. И узнал кое-что. А что попало в память журналиста — остается там навсегда.
— Виктор Цой, знаменитый русский, рок-музыкант?
— Причем здесь Цой? Цой давно умер.
— Что ж это, призрак?
— Ну, ты как маленький! Призраков не бывает. Говорят же тебе русским языком — это — Последний Герой!
— Тоже здесь живет? — Обреченно спросил Джекоб, предвидя ответ.
