Заставить солдат придти в себя было непросто — но, видимо, Шанц был достоин своего дедушки — он оказался настоящим командиром, который не потерял голову даже в такой дикой ситуации. Через некоторое время, потраченное на отчаянную многосложную немецкую брань и стучание капитанского кулака по солдатским зубам, личный состав был построен на площадке перед зданием. Перекличка показала, что отсутствуют шестьдесят четыре человека.
— Уехали, наверное, — меланхолично подвела итог Васька. — Все правильно, больше в трамвай не влезет. И так, там, наверное, как в часы «пик».
— И часто он тут ездит?
— Да, не очень. Говорят, лет пятьдесят назад его видели, а раньше — и вовсе задолго до войны, в двадцатые.
Джекоб поймал себя на мысли, что весь происходящий абсурд он уже воспринимает как нечто само собой разумеющееся. А, впрочем, что было еще делать?
— А обратно-то приезжают?
— Кто как. Рассказывают, один крендель вернулся. А другой опоздал на посадку, да вскоре потом с тоски и помер.
Капитан нервно закурил.
— И что мне теперь писать в рапорте? Шестьдесят четыре человека из вверенного мне подразделения ушли в самоволку в тонкий мир и не вернулись?
Кажется, Васька его поняла.
— Слушай, мужик, так и пиши! Мне кажется, ты не слишком ошибешься…
И тут чертов трамвай появился снова — с того же самого места на небе, вынырнув из вскипевший среди облаков воронки. Алый вагон пошел по крутой траектории вниз. У Джекоба успела мелькнуть мысль, что история с паровозом, кажется, повторяется. Что же касается доблестных солдат бундесвера, то они, видимо все осознали происходящее одним местом — потому что кинулись врассыпную, как цыплята, над которыми появился коршун — бросая оружие и снаряжение. Что же касается капитана Шанца, то он не тронулся с места, зато хрипло изрыгал нечто, что по драйву могло составить конкуренцию лучшим вещам группы «Рамштайн».
Что же касается трамвая, то он плавно зашел со стороны проспекта Добролюбова и снизился сразу за обезлюдевшим танком. Снова свернуло — на этот раз оранжевым. Трамвай же, сволочь такая, преспокойно встал на рельсы, весело звякнул и скрылся за поворотом.
И тут Джекоб увидел на месте вспышки толпу людей.
— Вот видишь, а ты парился. Твои ребята покатались и вернулись, — обратилась Васька к капитану.
Однако…Это были не солдаты!
— Дела, — присвистнула Васька, обладавшая исключительным, не испорченным книгами зрением, — интересно, где ж находится на этом маршруте конечная остановка?
В самом деле, толпа мужчин, на первый взгляд примерно соответствующая количеству исчезнувших солдат, напоминала отнюдь не военнослужащих, а совсем иных персонажей. Такую публику Джекоб видел и в Америке, и в Европе чуть ли не в каждом крупном городе. Здоровенные парни были одеты в оранжевые сари, из-под которых высовывались волосатые ноги в сандалиях. Они держали в руках бубны, колокольчики и прочую подобную звуковую дребедень. Потоптавшись, они вдруг грянули бессмертное:
По-дурацки приплясывая, толпа двинулась в сторону Тучкова моста.
— Грасс! Хольман! Мюллер! — Бешено орал капитан Шанц, бегая возле толпы и изрыгая в питерскую атмосферу тонны многосложной тяжеловесной добротной немецкой брани. — Смирно! Вы солдаты или кто!
— Мы больше не солдаты, — выкрикнул кто-то, не переставая колотить в бубен и приплясывать, — держать в руках оружие грешно. Мы этим себе карму попортим… Хари Рама! Хари Рама! Рама, Рама! Хари, Хари!
— Все ясно. Мама мыла раму, рама мыла харю, — подвела итог Васька. — Как говорил один мой любовник-психиатр, тяжелый случай. Кстати, у вас там в госпитале есть дурдом? Если нет, создавайте, да побольше.
— Но ведь кришнаиты, вроде бы, не отрицают службу в армии,[18] — брякнул Джекоб очередную глупость.
— У вас, может быть, не отрицают. А у нас — отрицают. У нас вообще никто служить не желал. В армию шли только те, кто откосить не сумели.
Тем временем, к толпе, распевавшей славословия Харе, Раме и Кришне, начали присоединяться и другие солдаты части. Срывая каски и погоны, они смешивались с теми, кто покатался на трамвае. В строю осталось человек десять. Остальные, двинулись через Тучков мост на Васильевский остров. Там им удалось увлечь еще несколько патрулей. Как впоследствии стало известно, в конце концов, с помощью прикладов и кулаков подоспевшего спецназа, всех удалось успокоить, загнать в машины и отправить в госпиталь. Где и в самом деле появилось теперь психиатрическое отделение.
