– Наверное, это какие-то комплексы. Не могу заставить себя тратить деньги на дорогие вещи. Я вообще не люблю тратить.
– Сколько ты получаешь в месяц?
– За первые полгода вышло не так много, около полумиллиона, но потом дела пошли хорошо, и сейчас у меня на счёте в десять раз больше.
– Пять лямов?
– Около того.
– У тебя есть менеджер или финансовый консультант?
– Удалённо, разово. Я не нанимаю специалистов на постоянку.
– Планируешь это сделать в дальнейшем? Думаю, после нашего выпуска поступит много предложений.
– И они все будут отвергнуты.
– Почему?
Ева задумчиво уставилась в пол.
– Знаешь, я панк. Интеллигентный, начитанный и всё-таки панк. Я не знаю, зачем мне нужны деньги. Нет, понятно, можно путешествовать, заниматься благотворительностью. Но я не из тех, кто будет вкладывать и приумножать. У меня нет задачи построить империю и восседать на золотой горе до конца своих дней. В точке восприятия мира, в которой я нахожусь, должны быть другие решения.
– Мне кажется, как раз в таких случаях и нужны помощники.
– Возможно, но они будут отговаривать меня сделать то, что я задумала. А я не люблю, когда меня отговаривают.
Ева дотянулась до бутылки с водой, которая всё это время стояла на полу рядом с ней, и сделала пару маленьких глотков. Затем продолжила:
– Я кое-что придумала. Как избавиться от денег.
– Что за идея, если не секрет?
– Я планирую оказывать адресную помощь в получении образования подросткам из глубинки. Есть талантливые ребята, которые очень хотят учиться, но не имеют либо финансов, либо доступного, а главное, адекватного источника знаний. К сожалению, мы больше не можем рассчитывать на государственные учреждения. В тех случаях, когда молодые люди действительно знают, чем хотят заниматься, и им важно получить узконаправленные знания, посещение обычного вуза пустая трата времени. Таким студентам нужно помочь найти своего учителя.
Я понимаю, что в каком-то смысле это утопическая филантропия. На деле всё может оказаться не так идеально, но я буду пробовать.
Боря слушал собеседницу со снисходительной улыбкой. В конце он заключил:
– Ты права, многие станут тебя отговаривать. А ты хочешь предложить своим подопечным обучение за границей?
– Нет… – Ева осеклась, – не совсем. Не важно, где они будут находиться территориально. Важна связка «ученик – учитель». Если учитель найдётся за границей, пускай ученик едет туда, я оплачу.
– Безумный план. Ну ладно, – быстро проговорил парень и поспешил задать следующий вопрос: – В России много хороших специалистов?
– Россия – страна крайностей. У нас либо ты первоклассный спец, либо алкаш Вася. Хотя есть ещё госслужащие, но их я не беру в расчёт. Получать зарплату за поддержание работы гниющей системы – это не работа. Не хочу никого обидеть, просто годы, проведённые в школе, расставили для меня все точки над i.
– В книге ты очень жёстко иронизируешь над политической ситуацией в стране. Скажи, не страшно было, что цензура такое не пропустит?
Ева рассмеялась. Интервьюер воодушевлённо уставился на неё, ожидая красивого пируэта вокруг любимой темы.
– Не страшно.
– Почему?
– Ты правда не понимаешь?
– Не-е-т, – парень удивлённо округлил глаза.
– Меня просто не брали в расчёт. Ребята у власти не верят в то, что мелкие люди способны изменить хоть что-то, не говоря уже о политическом строе.
Проговорив последнюю фразу, женщина по-кошачьи разложила тонкие руки по подлокотникам и мягко облокотилась на спинку.
– Но последствия могут коснуться тебя в дальнейшем.
– Это было бы, – Ева запнулась, – интересно. Как минимум.
– Ты так думаешь?
– Да, я ведь пишу истории. Если ничего не происходит, то и историй нет.
– Тебя не пугает, что люди в дорогих костюмах могут сделать так, что тебя больше никто не прочитает. Мне кажется, поэтому люди искусства идут на компромиссы.
– Всё зависит от способа передачи информации.
– Что ты имеешь в виду?
– Таблицы и формы, которые за последние два десятилетия внедрили во все системы отчётности. Нет подходящих ячеек, куда меня можно вписать. Я вне системы. А изъясняться не по протоколам служащие разучились. Как они обо мне доложат?
По интонации произносимых слов не было понятно, что она шутит, но журналист заподозрил лукавство.
– Странная теория. Думаешь, не найдут способа? – с издёвкой спросил он и, сам того не замечая, начал легонько ударять кулаком в сложенную лодочкой ладонь.
– Представь, приходит чиновник к вышестоящему руководителю и говорит: «Есть такая-то – непонятно кто, никто, по сути, – которая написала непонятно что». А начальник, грузный лысеющий мужчина за пятьдесят, скажет: «И что? Как я пойду с этой информацией выше?».
Боря покачал головой:
– Ну смотри, постепенно ты приобретёшь значительный вес в медиасфере. Люди начнут прислушиваться к твоим высказываниям. Тогда тебя можно будет зафиксировать, как лидера мнений.
