– Ну, не всё из этого панк…
– Хочешь прям панк? Окей, The Exploited, Sepultura, «Пурген».
Боря вытянулся в кресле и удовлетворённый услышанным стал растирать грудную клетку.
– А когда перешла на рэпчик?
– В какой-то момент я стала следовать не за жанрами, а за личностями. Даже знаю, в какой – когда познакомилась с творчеством Вани Нойза.
– Нравится?
– Он герой своего времени. Понимаешь, для меня все музыканты, которых я люблю, – панки по идеологии, а уж как они квалифицируются в мире музыки, мне неважно.
– Вернёмся к твоему бойфренду.
– Для меня он был человеком, говорящим через свои треки лично со мной, невзирая на многотысячную армию фанатов. Странное чувство, не знаю, испытывал ли ты такое.
– Да, было что-то похожее. А как вы познакомились? К таким ребятам просто так в гримёрку не попадёшь.
– Блин, стыдно признаться, я написала ему в директ. Ехала как-то за рулём, слушала его треки и подумала: «А почему бы и нет?» Остановилась на обочине и написала.
– К тому моменту ты уже издала книгу?
– Да, первое издание вышло где-то за месяц до этого. Уже началась движуха вокруг моего имени, но не такая глобальная, как сейчас.
– И он ответил?
– Не сразу, но да. Думаю, он понял, кто я. По крайней мере, потом он сказал, что видел проморолики на книгу и запомнил имя. Но не читал.
– А сейчас уже прочитал?
– Да.
Боря довольно лыбился, чуть приоткрыв рот.
– Какие чувства были, когда завязалось общение.
– Меня трясло, как девчонку. Это очень необычный опыт. Прикинь, тебе кажется, что ты знаешь человека очень давно, а он тебя вообще нет. Но я не сказала, что фанатею от него. По мне, наверное, это трудно понять.
– Я бы не понял.
– Мы оба были подростками в девяностые. Когда до меня доходил смысл его текстов, хотелось рыдать, потому что мы пережили похожие трипы и понимаем, что значит вывозить эту жизнь, когда хочется просто рассыпаться в пепел. Меня постоянно преследовало чувство, что мы были где-то рядом, но не встретились.
– Ты употребляла? Наркотики – зло, никогда не пробуйте их! – обратился Боря в объектив камеры.
– Как все, что-то где-то на вечеринках.
– Но сейчас ты не занимаешься такими вещами?
– Я могу покурить травы, если будут подходящие условия?
– Это какие?
– Приятная обстановка, люди, которым я доверяю.
Боря многозначительно замолчал. Тогда Ева спросила:
– А ты нет?
– Я? Нет, я вообще не по этой теме.
– Молодец, – пожала она плечами.
– То, каким ты представляла этого человека, совпало с тем, какой он на самом деле?
– Не могу ответить односложно. Скажем так, каждый человек намного проще, чем мы о нём думаем, и намного сложнее, чем нам кажется.
– М-м… Какая философская мысль.
– Я философ.
– Это я уже понял. Так у вас всё серьёзно?
– Что серьёзно?
– Любовь, отношения. Есть какие-то совместные планы?
– Посмотрим. Пока что мы кайфуем друг от друга. Мне кажется, даже в юности я не испытывала таких острых ощущений.
– Как думаешь, почему? Опыт?
– Мы ничего не ждём друг от друга. Представь, ощущение, что прижимаешься к любимому человеку за несколько мгновений до апокалипсиса. Вот так происходит всё время, пока мы рядом.
Боря замер, приподняв подбородок чуть вверх.
– Ох, пробрало! Но давай вернёмся немного назад, – парень прокрутил в воздухе пальцем, словно перематывает время, – к событиям прошлого года, когда ты решила, что пора издаваться. Как это происходило?
– Конечно, давай. Это же самое интересное! – рассмеялась Ева, и в глазах сверкнул блеск удовольствия.
– Окей. Смотри, ты поняла, что готова. Муж и дети – в прошлом. С чего ты начала?
– Помимо мужа и детей, у меня ещё была работа. И не абы какая, я была муниципальным служащим.
– Подожди… а где ты работала?
– В образовании. Я была завучем в школе.
На губах парня мелькнула умилённо-саркастическая улыбка.
– Ты завуч в школе? И как тебе? – не скрывал веселья журналист.
– Бюрократия, дубовая вертикальная иерархия, разрушающая любой креатив. Послушай, каждый институт государственного устройства – это мини-копия самого государства. – Ева пожала плечами, словно говоря «сложи два плюс два».
– Как ты объяснила директору, что уходишь?
– Ох, это было непросто. Работники этой сферы очень не любят перемен. Можно сказать, выгрызала свободу зубами, – попыталась пошутить писательница.
– А дальше?
– Собрала минимум вещей, села в машину и поехала.
– Куда?
– Мне хотелось на север. В Северную Европу.
– Финляндия, Эстония, туда?
