– Именно. Дания ещё. Меня всегда завораживал колорит скандинавских стран. Надо сказать, что в мечтах я сильно романтизировала эту поездку. Да, мне безумно понравилось: я побывала в потрясающих местах, пообщалась с людьми, мыслящими совсем по-иному. Ну и, конечно, дороги – это чистое удовольствие. Но меня постоянно преследовала тревога. Я думала, что буду писать в поездке, но так выматывалась физически, что всё свободное время спала. Мне хотелось остановиться. Это чувство преследовало меня много лет, но я не до конца понимала, как это сделать. Нужно было, я даже не знаю, как правильно выразиться… – Ева задумалась, прищурив один глаз, – уйти, стереть себя из матрицы материального мира, совершить информационное самоубийство.
– Звучит пугающе.
– На самом деле внутри я понимала, что делать, просто не думала, что когда-нибудь решусь. Вернувшись в Россию, я приступила к подготовке.
– Я знаю, что это очень важная часть того, что с тобой произошло, и мы сейчас об этом поговорим, но мне интересно, почему ты всё-таки осела в России. Почему не в Европе?
– Я никогда не рассматривала вопрос эмиграции всерьёз. Это не моя история. В России столько непостижимого, неиспробованного мной. Я как будто не могу оставить то, что не до конца исследовала. Понимаешь?
– Почему ты не вернулась в Москву, а осталась в Питере?
– Борь, ты меня удивляешь. Потому что это прекрасный город. Идеальное место, чтобы затеряться в дебрях подсознания, окунуться в бурлящую реку творческой вакханалии.
Насладившись своей метафорической издёвкой, Ева притихла. Боря выждал паузу и спросил:
– Получилось?
– О да. Я сняла квартиру в историческом центре, старенькую такую, потрёпанную, с трещинками повсюду и видом во двор-колодец.
– И там ты села писать книгу, – довёл мысль до логического завершения парень.
– Э-э, нет. Дальше я подключилась к системе одного крупного таксопарка и стала возить людей за деньги.
– Ты сейчас прикалываешься? – брови интервьюера взлетели к основанию модной причёски.
– Нет. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Ну и жить на что-то надо было.
– Долго ты таксовала?
– Я и сейчас этим занимаюсь, когда есть время.
– Ты угораешь надо мной?!
– Нет, я серьёзно. Меня в лицо никто не знает. Машины – моя страсть. Ускорение, которое ты контролируешь и нет одновременно. А ещё я обожаю «самомойки». Кстати, ты пользуешься этим благом цивилизации?
Боря не мог поверить, что его не разыгрывают, поэтому растерянно произнёс:
– Не-е-т, после неё весь грязный. А потом ведь надо куда-то ехать.
– На самом деле там сложно сильно испачкаться. Ну брызнет пара капель, зато какой кайф, когда ты сначала размазываешь по грязи густую пену, а потом сбиваешь её мощной струёй. Вода фигачит с такой отдачей, что приходится расставлять ноги пошире, иначе не удержаться. Выезжаешь из бокса, машина парит, словно намекает, чтобы её вытерли сухой тряпочкой. Ну? Классно же?
– Ты странная женщина. Я, наверное, не первый кто тебе это говорит?
– Может быть. Каждый кайфует по-своему.
– Вот ты живёшь в Питере… Так, подожди, ты мне своим заявлением о работе в такси просто мозг взорвала. Расскажи, были какие-то забавные или, может, опасные случаи?
– Нет, всё спокойно. Конечно, в самой системе много косяков, но это же крупная сеть. Я вообще считаю, что любая организация, в которой больше ста сотрудников, неизбежно лажает. Человеческий фактор.
– А что было не так?
– Я ездила на личном, не брендированном, авто, поэтому заказов поступало мало. Не могу сказать, что это было для меня большой проблемой, так как десять ртов мне кормить не надо. Но по мелочи, то там, то тут, всплывали неприятные моменты.
– Например?
– Ну, когда тебя отправляют за клиентом в трёх километрах, а везти его полтора. Это невыгодно. Служба поддержки работает через одно место, твои проблемы просто не решаются, обращение перенаправляется некому «специалисту» – и до свидания. Ложные заказы опять-таки, за которые никто не платит. Всякое бывает, короче. Если эта работа должна стать основным источником дохода, то придётся вложиться материально и потратить немало нервов. Ну или работать двадцать четыре часа в сутки.
– Пассажиры нормально реагируют на женщину-водителя?
– По-разному, чаще нормально. Я не сильно следила за реакцией. Бывали случаи, когда мужчины пытались неуместно шутить, типа «Что, мужа подменяешь?» или «Ногти об руль не ломаются?».
Парень злорадно оскалился:
– Не ломались?
Ева быстро взглянула на руки, лежавшие на коленях.
– Да они у меня короткие всегда. Мне почему-то кажется, что разноцветные вёсла вместо ногтей – атрибут вымирающего вида. Такие уже никто не носит.
– Жёстко! – рассмеялся журналист.
– Вообще, конечно, странно жить в прогрессивном обществе, где до сих пор существует разграничение на «мужские» и «женские» профессии.
– Россия – патриархальная страна?
– И да, и нет.
Интервьюер потребовал пояснить взглядом.
