Дело в том, что учили меня ивриту, чтобы репатриироваться в Израиль. Вроде в 1994 году должны были переехать. Что-то пошло не так и моя семья не покинула границы РФ. В первый класс я попал с минимальным знанием русского языка, оттуда и пошла моя безграмотность и защита тех, кто не умеет писать по правилам.
В 2007 году я понял, что писать — это чертовски интересно! Тебя могут услышать! Ты можешь донести идею, свои мысли! Уже тогда я был заядлым активистом своего ВУЗа.
Тогда мне пришла в голову идея написать повесть про одинокого робота в мире паровых технологий. История говорила, нет, поднимала вопросы о социальных проблемах и дискриминации (я чувствую на себе это до сих пор из-за того, что еврей). Начал придумывать мир, прорабатывать его. Мне не хотелось делать это быстро, мне нужно было качество, а учитывая тот факт, что я не владелец русского языка, мне казалось, что это вершина для меня недоступна.
Потом я попал в армию, и у меня было время работать над историей всей моей жизни. Роман «В ПОИСКАХ ВЕРЛИОНА. КНИГА 1. ЛЕЙБОРИСТЫ» пишется до сих пор. Напомню, это была повесть, но спустя 10 лет, я прочитал роман «АЛБИ» Юлии Олейник, и это был пинок под зад, чтобы начать работать над самим текстом, и повесть превратилась в роман. Столько, сколько пришло в мою голову, не влезло в стандарты формата. Сейчас роман закончен, но работы еще много. Благодаря марафонам я понял, что на правильном пути, роман оказался сложным, его представляют как фильм. А Юле отдельное спасибо, она пинала меня со всей ноги. Сухо, мало, сценарий….
Здравствуй, Таль! Вот и ты заглянул к нам на огонек.
Рассказать есть что, вот только что)).
Писательство для тебя хобби или работа?
Тяжёлый вопрос, в данный момент, для меня это хобби, когда я могу выразить свое недовольство состоянием мира.
Часто ли используешь реальные истории и реальные прототипы в своих книгах?
У меня есть один роман, я называю его ирония над моим поколением — «Город моих надежд. Заметки» полностью состоит из реальных ситуаций, все люди в нем тоже реальны. Но не все товарищи знают, что являются героями романа. Поэтому я ещё жив.
Как близкие относятся к твоим книгам?
Мама у меня в этом жёсткая в этом плане, т. к. понимает, что мне тяжело. Я русский язык знаю плохо, винит она себя в этом, поэтому я прихожу к услугам редакторов. И вообще это действительно вызов самому себе, доказать, что могу! А вот остальные хвалят, но эта аудитория не совсем объективно оценивает работы, для них занятие друга, брата, товарища всегда оценивается позитивно. Но вот именно Верлиона оценивают все по-разному, для многих книга тяжелая, для многих детская, но тяжёлая. И это редкий случай, когда друзья и родственники с читателями не могут определиться. Либо высоко оценивают, либо плохо, но задумка нравится. Я долго думал над этими отзывами, в итоге оставлю все как есть, батя в восторге, а его мнение мне важно, хотя он не жил с нами. Он честный еврей.
То есть у тебя есть собственная команда: критик, редактор и художник.
Да, кроме художника. Его я не могу найти. Художники не понимают, что я хочу.
Надеюсь, найдешь. Что сподвигло на написание книги?
Мне всегда хотелось стать человеком с активной гражданской позицией. В данный момент этот пункт выполнен. И мне нужно было высказаться о проблемах нашего мира, не знаю зачем, просто хотелось поделиться, крик души, наверное, чтобы меня услышали люди.
Проблема дискриминации мне близка из-за семитского происхождения. Коррупция — это просто бич нашего времени. Вечно актуальная тема о равноправии полов… в романе «В ПОИСКАХ ВЕРЛИОНА» у меня все равны, нет даже намека на то, что дамы на нижней ступени социальной лестницы. Более того, я целенаправленно прописал героинь сильными и влиятельными женщинами на равне с мужчинами. Это тема даже на АТ мусолится. Просто актуал!
Но влияние войны на детей — это самая главная тема! Как они страдают и становятся дешевой рабочей силой. Помню интервью, где сирийский ребёнок ответил на вопрос, что он хотел бы больше всего на свете. Ответ поразил… Чтобы дети не знали, что такое война.
Вот так повесть стала романом, всего лишь обросла актуальными темами. Хотел завуалировать все это, но не совсем получилось. Во всяком случае, публика на АТ раскусила задумки, и даже не помогла стилизация под сказку с намеренно детской манерой повествования.
А может именно этого добивался?
Повесть переросла в роман, теперь на очереди многотомник?
