Любимого жанра сейчас нет. Я всеядна в отношении чтения и написания. Просто потому, что, как уже говорила — пишу, в первую очередь, для своих тараканов. Пишу то, что хотелось бы почитать самой, но по каким-то причинам никак не могу на такое наткнуться в литературе. Вообще, я, конечно, в силу профдеформации любила боевую фантастику, но после того, как познакомилась с миром фэнтези, решила, вот, попробовать написать фэнтези и уже три с половиной года пишу первый том эпической саги))) Очень надеюсь, что первый блин в этом жанре будет приятным тортиком с вишенкой).
А в каких бы хотели себя попробовать?
Пока я хочу довести до ума фэнтезийную опупему) А дальше — как получится.
Любимые типажи героев, и часто ли они имеют реальных прототипов?
Любимый типаж один — сильный герой. Сила, в моём понимании, это и психологическая выносливость и физическая. Часто, к сожалению, в окололитературной тусовке качества воли и физической силы в главном герое противопоставляют. На мой взгляд, это не совсем верно. Да, слабые физически люди могут проявлять сильную волю, но вот только жизнь показывает, что для достижения целей одной воли подчас недостаточно — должен быть солидный запас прочности «тушки» нашего сознания. Всегда сравниваю это с гонками. Представьте себе профессионального гонщика на «лада-калина» и мажорчика на «феррари» — кто сильнее? А кто выиграет? Согласитесь, тут уже важным фактором станет её величество Трасса. Поэтому в своих книгах стараюсь, чтобы герои были сильными во всех смыслах, но, при этом, гармоничными, без избыточности.
Герои приходят ко мне из Ниоткуда. Просто руку протяни в карман реальности — а там уже он, тебе в ответ руку тянет, на волю просится. Самобытный, интересный новый знакомый. И только, уже описывая, знакомясь в тексте с ним ближе, вдруг понимаешь, что — нееет! видела уже таких! И начинаешь перебирать в уме знакомцев — на кого похож? Обычно подобные обнаруживаются. Самая удачная моя находка — из того же романа «Край света» — герой с позывным «Чахлый». Уже была написана книга, когда я его нашла в живую. Отдыхая на море, случайно увидела на берегу курортника — вылитый Чахлый как он описан! Внешность, движения, мимика! Сперва пыталась сфоткать его тайно, но потом плюнула, взяла себя в руки и пошла знакомиться. Интересный оказался человек, полностью оправдавший моё первое впечатление. Такой вот оказался курортный «роман»))).
А героини?
Героини так же. Сперва появляются из пустоты, а позже, когда уже пишутся их характеры, манеры, лица и события жизни, то появляется и подобие кому-то уже знакомому.
А свой прототип есть в книгах?
Себя считаю человеком неинтересным, не достойным увековечивания в «памятнике нерукотворном». Вот некоторые события своей жизни вложить в судьбу героя — это да, это могу, это от всей души. Но всю себя втиснуть в рамки книги или рассказа — это как-то не по мне. Тесновато сидеть в витринке, да и витринка как-то слишком ярка для меня.
Какие условия при работе над книгой для тебя комфортны?
К сожалению, мне требуется тишина, устойчивый покой минимум на час и музыка. И это довольно жёсткие условия — без них не удаётся сосредоточиться. Наверное, поэтому и не получается писать столько, сколько хотелось бы.
Как приходит замысел книги? И есть ли особая история, связанная с какой-нибудь книгой?
Все мои тексты — как паутина. Начинаются с одной ключевой сцены в голове. Иногда такая сцена приходит во сне, а иногда буквально поражает молнией в круговерти повседневности. Такая — ключевая — сцена впоследствии может оказаться совсем незначимой, но для меня оказывается тем центром, от которого выстраивается всё повествование, все слои, все мотивы героев. Так постепенно, виток за витком, вокруг таких сцен и вырастает текст. В «Краю света» это был момент, когда главгерой вместе с ненавистным ему монголом поднимает бетонную плиту, которой завалило старика. «Инициатор» появился как сценка драки девушки-вамп с гопатой, где она спасает весьма потрёпанного жизнью мальчика-вампира. «Акуя» появилась изначально как сценка-зарисовка будней сталкеров-аномальщиков, спасающих любителей приключений в аномальных зонах. А вот роман-фентези, который пишу сейчас, начался не с одной, а с десятка сцен, которые сперва планировались как разные повествования, но внезапно объединились в одном сложном многогранном мире.
