Конечно, проза и публицистика. Я журналист. Стихи писал мало, редко, от случая к случаю и только при наличии музы, когда она изволила появляться в моей жизни. И поэтом себя никогда не считал.
Как началась твоя писательская деятельность, и как ты нашел путь к сердцу издательств?
Что можешь посоветовать писателям в плане общения с издательством, каких подводных камней стоит опасаться?
Когда началась — сказать не могу. Не знаю. Но с 12 лет публиковался в пионерской газете и кое-что писал для детского радио. В 1984 году вышла моя первая книга — переводы стихов репрессированного поэта Бату в издательстве имени Гафура Гуляма. Мне тогда было шестнадцать лет. То есть, она, конечно, не полностью была моя, там работали три переводчика. Но мой перевод стихотворения «Паранджа» попал потом в антологию узбекской поэзии. Но все это была другая жизнь, она закончилась в 90-х.
Никаких путей к сердцу издательств я не искал никогда, не ищу и сейчас. Часто они сами меня находят, вот как «Беркхаус». Сами нашли, сами текстов насобирали в Прозе ру, сами издали и даже сами написали предисловие. То же самое случилось и со сборников стихов, я получил уже готовую книгу. За свой счет давно уже не издаюсь, но постоянно появляются какие-то спонсоры, а я не отказываюсь. Вы знаете, какое сейчас положение в книгоиздании. Однажды мне пришлось написать по заказу издательства «Лениздат» роман, и написал я его за 12 дней. Но, потом оказалось, что я опять наступил на церковь, что надо переписывать так, как принято (не знаю, кем принято), ну да ладно. Роман я забрал, выложил его в свободный доступ, а потом он занял второе место в конкурсе на Трубладе. Еще два издательства пытались его выпустить в свет, но оба, странным образом, разорились, хотя уже были сделаны обложки. Бывает, например, в театре, где ставят «Макбет» Шекспира, начинают умирать актеры. Даже в нашем Ташкентском театра после этого спектакля умерла актриса, игравшая главную роль.
Вот вампирский роман, почти автобиография тоже, наверное, проклят.
Значит, тебя можно уже считать маститым писателем. Тогда почему литсайты?
Только один. Несколько лет назад у меня был свой литературный портал, где я искал талантливых авторов и продвигал их как умел. Но теперь его нет, это такая печальная и длинная история, но привычка осталась. Кроме того, я очень люблю соревноваться — это стимулирует. Например, все, что я писал для дуэлей Стеклянного Тира — все издано. У меня «короткое дыхание», я не умею писать что-то долгое, многословное, романы писать не люблю, да еще и ленив. Очень люблю лежать на диване и представлять, что все уже написано. А тут получаешь конкретное задание и сроки, и попробуй не сделать. И, самое главное, общение, взаимопроникновение, взаимопомощь. В Израиле, я живу в пустоте. До отъезда сюда я существовал в богеме, но потом все разъехались. Конечно, мы переписываемся, перезваниваемся, особенно, когда кто-то умирает. Мои друзья сейчас по всему миру, но многие перестали писать, сочинять музыку, играть в театре. Они просто уехали и стали никем. Это плохо. В тот момент, когда я понял, что и я могу стать никем, если брошу все и буду думать только о том, как бы заработать на тяжелой работе, чтобы не сдохнуть, я отправился в редакцию газеты «Новости недели» и сказал — буду писать бесплатно, лишь бы не потерять форму. Может быть, и этот сайт помогает мне оставаться в форме. Я не знаю, что будет дальше, но известность, «маститость» не приносят удовлетворения, я даже не знаю, куда все это применить. Просто хочу жить легко, писать в удовольствие и общаться, когда есть к тому склонность.
Ты считаешь себя гражданином мира или рожденным в СССР? Испытываешь ли ты ностальгию по прошлому, стране?
Я гражданин мира, космополит. Потомок завоевателей Туркестана. Конечно, скучаю по Средней Азии, по узбекам, но больше всего скучаю по тем голодным девяностым, когда можно было все. Именно тогда происходили самые интересные встречи, самые интересные тематические вечеринки. Подумать только, что весь творческий Ташкент был наш. Я мог, например, для марафона с медитациями на целую ночь воспользоваться помещением театра, я мог гонять националистов из обществ «Память» или «Бирлик» и ничего мне за это не было. Правда председатель «Памяти» потом долго звонил мне домой, чтобы рассказать, на каком фонаре я буду висеть рядом с поэтом Новопрудским и профессором Тартаковским. Но это же было весело. И это был мой дом, но я его потерял.
В твоих книгах очень много персонажей, они вымышленные, или у них есть какие-то прототипы в реальной жизни?
