Волков с шумом и треском опустился на стул. Трещал, естественно стул, но шумел Владимир, да так, что, не зная можно было подумать: «В парне центнер рыхлого веса. Мышцы не работают и плавные движения ему несвойственны». Стажер прокатился на стуле от стены к столу. Под колесиками противно скрипели песчинки, принесенные в комнату на обуви. И это все вмести и по отдельности раздражало Кузнецова. В мыслях он искал путь, в который можно было послать стажера. Но, как известно с начальством спорить — дорогое удовольствие и приводит к понижению по званию. Кузнецов принял нового стажера-подкидыша с явным недовольством на лице, при этом не скрывал своих чувств. Так и у него мнение не спрашивали, желания не уточняли, а спорить было бесполезно. Не первый раз все-таки. Подкидывая стажеров, полковник Герасимов философски пожимал плечами и говорил: «Кто, если не ты сделает желторотиков специалистами». При всем своем уважении к полковнику, вчера Кузнецов убедился, что Герасимов — настоящая кукушка. И опять придется воспитывать чужого малыша. Но в этом деле Кузнецов решил не торопиться, потому что воспитание отнимало силы и не оправдывало ожидания. Первый стажер ушел от него, потому что нужно было подчиняться приказам старших по званию. Второй стажер ушел из полиции, потому что обгоревший труп не радовал глаза и выворачивал желудок наизнанку. А третий — так и остался желторотиком, сидит в штабе, под папкиным крылом, протирает штаны и перебирает бумажки. И ради чего Илья Кириллович тратил свое драгоценное время, которое не вернуть, и не менее дорогостоящие нервы, которые не восстанавливаются?
Что вырастет из Владимира — не известно даже главнокомандующему.
Волков поднес к губам черную пластмассовую коробочку и проговорил:
— Маргарита Белозерова опять оказалась на месте преступления первая. Якобы нашла труп. Что это, совпадение?
Кузнецов молча наблюдал за болтливым напарником, размышляя сказать ли ему, что балагурство — не красит полицейских.
— Может это она всех убивает? Как вам такая версия?
— Без особых впечатлений.
— А мне нравится — пожал он плечами.
— Между утверждением и расследованием нужно выбрать второе.
— Не, ну, согласитесь.
— Волков, откуда ты взялся на мою голову? — борясь с усталостью, поинтересовался Илья Кириллович. — С леса вышел?
— В смысле? — удивился Владимир, отключая диктофон и пытаясь определить повод для злости начальника. Но Кузнецова не так уж и просто было прочитать.
— У тебя памяти нет? Почему ты все время записываешь себя?
— Я переслушиваю и…
— Как ты вообще можешь переслушивать свой голос? — пренебрежительно перебил Кузнецов.
— Так я же себя слушаю, а не вас.
— Молодой и дерзкий. Лучше бы ты меня слушал — заметил Кузнецов.
— Знаю…
Кузнецов был не в настроении, чтобы дать возможность Волкову высказаться, но не упустил возможность блеснуть знаниями философских реплик. И непозволительно медленно проговорил:
— Ты думаешь, что все знаешь, а на самом деле находишься в неведении.
Волков не был философом, чтоб задуматься над сказанным, он выловил из реплики единственное слово и зацепился за него:
— Да. У нас мало информации.
Он включил диктофон и открыл рот, но не успел проговорить и слова (хотя слова рвались изнутри — горящий взгляд не мог обмануть). Но скверное настроение Кузнецова опять успело показать свое настоящее лицо. Илья Кириллович, глядя на черную коробочку у лица напарника, перебил:
— Вообще-то на диктофон удобнее записывать показания свидетелей, а не свои гениальные мысли. Тем более они у тебя не всегда гениальные — и, не дожидаясь возмущения, возразил — Маргарита Белозерова — активная журналистка. Она здесь на задании редакции. Ей положено везде лезть и высматривать. А ты красиво и эффектно фантазируешь.
Маргарита Белозерова ему нравилась. Видно, боевая. Но язва еще та.
При вспоминании острых язвительных высказываний, Илья Кириллович Кузнецов скривился, и все положительные чувства улетучились, симпатия окислилась. Но в одном девушка права — убийца охотился на профессора, скорей всего из-за его профессии. Значит нужно искать клиентов клиники. Больных? Но Курилов еще преподавал в институте. Значит не плохо бы проверить бывших студентов. Выставил преподаватель неуд и погубил карьеру психиатра, или кого они там готовили в том институте. Психоаналитиков, психолингвистов, психологов, психопатов? Один черт — психо. И этим все сказано. Этим психо мог быть и пациент и студент. Вот такие сейчас времена. Мутные.
