Ж. д’О. …на одном плече он написал «Марсель Дюшан», на другом — «Жан д’Ормессон». По-моему, очень мило.
Ф. Б. Последний ресторан, где вы ужинали?
Ж. д’О. Скорее, обедал. Много лет подряд я ходил обедать с дамами.
Ф. Б. Мне нужен адрес.
Ж. д’О. Я думаю, лучший ресторан Парижа — впрочем, не единственный — это «Вольтер».
Ф. Б. Отличный ресторан. Правда, в обеденное время там довольно темно.
Ж. д’О. И шумно. Но мы ходим туда с Мишелем Мором.
Ф. Б. Последний ночной клуб, который вы посетили?
Ж. д’О. Я не посещаю ночные клубы.
Ф. Б. Никогда?
Ж. д’О. Крайне редко. По двум причинам. Во-первых, должно быть, я с детства глух, но долго не знал об этом. Так или иначе, в ночных клубах я ничего не слышу. Мне говорят: «Так это специально так делается, чтобы ничего не было слышно и чтобы нельзя было перемолвиться хоть словом!» И все же… А во-вторых, я плохо танцую.
Ф. Б. И в-третьих, вы не пьете…
Ж. д’О. Очень мало пью. Так что и в ночные заведения я заглядываю крайне редко. Кажется, последнее место, где я был, — это «Режин». Знаешь такое?
Ф. Б. «Режин» теперь снова в моде. Им занялась молодежь из «Барона».
Ж. д’О. Из «Барона»!
Ф. Б. А, так вы знаете «Барон»?
Ж. д’О. Мое издательство по соседству. Как не знать?
Ф. Б. А старый «Барон» знали? Расскажите! Вы там бывали?
Ж. д’О. Бывал, конечно, это рядом с издательством «Лафон».
Ф. Б. Ищете оправданий?
Ж. д’О. Там бывали красивые девушки.
Ф. Б. Сейчас это обычный клуб, ничего особенного. К сожалению. А какой отель вы могли бы мне рекомендовать?
Ж. д’О. Когда-то я так любил отели. Легко мог бы жить, переезжая из отеля в отель.
Ф. Б. Вы и живете в отеле…
Ж. д’О. Я люблю гранд-отели. «Риц», «Бристоль», «Бо-Риваж» в Лозанне, который так любил Набоков.
Ф. Б. Я думал, он жил в «Монтрё-палас».
Ж. д’О. В «Бо-Риваж» тоже останавливался. Еще мне нравится «Труа-Руа» в Базеле.
Ф. Б. Не знаю такого.
Ж. д’О. Немедленно поезжай! Во-первых, обязательно загляни в музей «Фонд Бейелер», а потом в «Труа-Руа». Кроме того, есть масса красивейших палаццо в Равелло, в Италии.
Ф. Б. Вы не Портофино имеете в виду? Там, в Портофино, роскошный отель «Сплендидо».
Ж. д’О. «Сплендидо» тоже недурен. Но я имел в виду «Карузо Бельведер», который в Равелло. Это все гранд-отели, но есть еще маленькие, совершенно прелестные отельчики. Могу дать координаты.
Ф. Б. Да, пожалуйста, а то все хотят знать адрес Жана д’Ормессона. Впрочем, если жаждешь покоя, адрес можно давать лишь избранным.
Ж. д’О. На Сими есть чудесные крошечные отельчики. Это греческий остров, ближе к турецким берегам. Самый южный из греческих островов называется Кастелоризо. Когда-то на нем жило двадцать тысяч человек, но потом восемнадцать тысяч уехало в Австралию на поиски работы. Осталось две тысячи жителей. Так вот, там есть один малюсенький отельчик — это что-то…
Ф. Б. Только добираться туда надо двумя самолетами и тремя пароходами…
Ж. д’О. Надо лететь от Парижа до Афин, потом добираться от Афин до Родоса, а с Родоса уже до Кастелоризо. Три дня пути!
Ф. Б. Где вы одеваетесь? Ваши костюмы сшиты на заказ?
Ж. д’О. Иногда я ношу джинсы, а то вдруг на меня найдет что-то, и я могу купить себе… что-нибудь сногсшибательное.
Ф. Б. А какой фирмы? «Шарве»? «Хилдитч»?
Ж. д’О. Вот-вот, «Шарве» и «Хилдитч».
Ф. Б. Правда? Я попал? Ай да я!
Ж. д’О. Еще порой могу купить костюм от Чифонелли.
Ф. Б. Ага! Но важно не слишком это афишировать, это должно оставаться тайной. Какой туалетной водой вы пользуетесь?
Ж. д’О. …
Ф. Б. Жан, вы — секс-символ! Девушки по вас с ума сходят. Мне нужно знать, каким ароматом душится Жан д’Ормессон.
Ж. д’О. У меня была когда-то туалетная вода, которая называлась «О де Ланвен». Потом эта вода исчезла, но Бернар Ланвен продолжал производить ее для меня и еще для нескольких человек, например для Филиппины де Ротшильд. Так продолжалось десять лет.
Ф. Б. Есть ли на свете места, где вы никогда не бывали и куда мечтали бы поехать?
Ж. д’О. Южная Африка.
Ф. Б. Вы там ни разу не были?
Ж. д’О. Нет, из-за апартеида. Сначала я был против апартеида, а потом работал в ЮНЕСКО и опять не мог.
Ф. Б. А сейчас?
Ж. д’О. Сейчас, по-моему, не лучше.
Ф. Б. Кейптаун великолепен, Йоханнесбург хуже. Туда надо ехать зимой, в декабре. Ну вот, кажется, мы все обговорили. А, вот еще: надо обсудить вашу знаменитую лестницу. Вы говорите, что единственное воспоминание, которое вы унесете с собой, — это бело-голубая лестница в Апулии.
Ж. д’О. Это не пустые слова, это правда.
Ф. Б. В конце вашей последней книги читаю: «Я влюбился в воду, в свет, в солнце, в летние утра, порты, тихие вечера посреди холмов и еще в кучу всяких мелочей, ни для кого не представляющих интереса, — как, например, та круглая олива в бухте Фетхие, которую я не могу забыть». Где это?
