Виктор. Ну-ка, закройте рот, вы, животное!
Эллиот. Не ваше собачье дело!
Сибилла. Стойте, стойте! Не надо! Перестаньте, прошу вас!
Аманда. Ну уж нет, я вмешиваться не буду. Если хотят, пусть дерутся, может, это хоть как-то прояснит ситуацию.
Сибилла. Да, но…
Аманда
Сибилла. Да, но…
Аманда
Сибилла. Ну, хорошо.
Виктор
Эллиот. Что — ну так что?
Виктор. Вы берете назад слова, которые сказали Аманде?
Эллиот
Виктор. Ко всему вы еще и трус.
Эллиот. Да им просто хочется, чтоб мы подрались, вы что, не видите?
Виктор. Не вижу. Зачем это им?
Эллиот. Первобытные женские инстинкты. Бой самцов — это для них высшее наслаждение.
Виктор. А вы, видно, думаете, что вы очень умный.
Эллиот. Я думаю, я несколько умнее вас. Что, впрочем, небольшое достижение.
Виктор
Эллиот. Да сядьте вы, наконец.
Виктор. Не сяду!
Эллиот. А я, с вашего позволения, сяду. Я крайне устал.
Виктор. Послушайте, черт подери, ведите себя как мужчина!
Эллиот
Виктор. Плевал я на вашу болтовню!
Эллиот. Я бы хотел вам разъяснить: если вы ударите меня, то в ответ я, естественно, ударю вас, и как минимум, так же сильно, ибо, как я полагаю, наши силы равны. Затем вы снова стукнете меня, я снова стукну вас, и это будет продолжаться, пока один из нас не упадет. Так вот, если вы мне объясните, каким образом это поможет разрешить создавшуюся ситуацию, то я немедленно снимаю пиджак, и мы с полной отдачей начнем молотить друг друга.
Виктор. У меня хоть на душе легче станет!
Эллиот. Это если победа будет за вами.
Виктор. Конечно, за мной.
Эллиот. Хотите попробовать?
Виктор. Хочу!
Эллиот
Виктор
Эллиот. Жду.
Виктор. Почему, вы говорите, они хотят, чтобы мы подрались?
Эллиот. Потому что это бальзам для их тщеславия.
Виктор. Вы любите Аманду?
Эллиот. У нас что — драка или диспут? Если диспут, я надену пиджак, здесь сквозит.
Виктор. Я прошу ответить.
Эллиот. Сигарету хотите?
Виктор
Эллиот. Если вдуматься, вопрос довольно глупый.
Виктор. Вы любите Аманду?
Эллиот
Виктор. Это не имеет значения.
Эллиот. Наоборот, это ключевой момент. Если вы ее еще любите, значит, можете простить и жить с ней в мире и согласии до ста лет.
Виктор. А вы еще большая свинья, чем я думал.
Эллиот. Во всей этой истории правда полностью на вашей стороне, не думайте, что я этого не понимаю.
Виктор. Очень рад слышать.
Эллиот. Все получилось весьма неудачно.
Виктор. «Неудачно»! Ни черта себе!
Эллиот. Но могло быть и хуже.
Виктор. Очень рад, что вы так думаете.
Эллиот. Да перестаньте вы так уж радоваться всему подряд.
Виктор. Что вы намерены делать? Я желаю знать — что вы намерены делать?
Эллиот. Не знаю. Ничего не намерен.
Виктор. Но вы хотя бы сознаете, что разбили сердце бедняжки?
Эллиот. Сердце какой именно бедняжки?
Виктор. Сибиллы, конечно!
Эллиот. Бросьте, все не так страшно. Она переживет, и начисто меня забудет.
Виктор. От всей души надеюсь.
Эллиот. И Аманда меня начисто забудет. Меня все начисто забудут. Даже если я буду умирать в страшных мучениях, никто и пальцем не шелохнет.
Виктор. Перестаньте молоть чушь.
Эллиот. Извините мой мрачный взгляд на вещи, но у меня сейчас чрезвычайно подавленное состояние.
Виктор. Я намерен подать на развод с Амандой и указать на вас как на причину.
Эллиот. Что ж, ладно.