– Вдруг ты уловил негативную реакцию! Ты всегда обязан быть настороже – для этого существуют пометки. Изменилась интонация фразы. Появилась холодность или даже резковатость в разговоре. Фраза ломается, как солома… Поза зажатая. Зрачки сузились… Ну? Смотри на меня…
Егор смотрел и чувствовал, как наступала между ними прохладность. Братышев был большой артист, и это всегда поражало Егора.
– Я не артист, – усмехался Сергей Анатольевич. – Но разведчик должен обладать артистичностью… Ведь он, как и артист, – тонкая натура!
И вот Егор – тонкая натура! – старался: то выбором особо действующих слов, то неожиданной мимикой лица, жестами, телесным копированием…
Братышев теплел, и Егор радовался, что неплохо подстроился к реакциям партнера…
Сергей Анатольевич похвалил:
– Добротная коррекция. Надо бы все закрепить!
И они закрепляли, повторяя по нескольку раз, словно разыгрывали водевиль. Почувствовав, что подопечный устал, Братышев восклицал:
– На сегодня хватит! Но запомни, малец, не боги горшки обжигают.
Впрочем, Егор это знал и без Братышева. Вспомнил, как в КИ чуть не завалил психологию персонального взаимодействия. Надолго запомнилось, что человек любит тех, кто любит симпатичных ему людей, что слишком жаркие дни притупляют интеллект, а в вечерние часы, как стрелка на девятнадцати, нервно-психическое состояние становится довольно неустойчивым…
Братышев в эти дни не лез и ничего ему не навязывал.
– Ты знаешь, как иногда учат плавать?
– Еще бы!
Егор вспомнил своего отца: он как-то сбросил его с лодки прямо на середине реки и крикнул:
– Плыви, чертенок, а то утонешь…
Мать тогда за обедом сказала:
– Генерал, ты совсем свихнулся.
Тот пожал плечами:
– Выплыл же!
Африка встретила Максима Савченкова тропическим дождем. Он сидел в посольстве, не в состоянии связаться с принцем. Посол покачивал головой: «Мол, бывает! Это же Африка!»
Максим когда-то мальчиком жил в Африке с отцом. Тогда ему запомнилась страшная жара, раскаленный песок, по которому нельзя было ходить босиком, и чахлые растения. Еще леопард, которого они увидели из машины. Он когда-то преследовал, кажется, антилопу и быстро скрылся с глаз со своей жертвой… Этот случайный леопард запомнился, и Максим часто о нем рассказывал в кругу новых друзей…
Теперь они сидели с послом (тот хорошо знал его отца) и пили с ним шотландский виски.
Маленькая страна в Южной Африке привлекала многих, но особенно англичан. Впрочем, англичане здесь были всегда. И имели хорошее влияние на султана.
Рассказывая о Москве, о том, как сейчас в ней застойно, Максим тем не менее упомянул о том, что Союз, пожалуй, скоро столкнется с Англией, в том числе и здесь, в Африке. Сейчас, мол, все брошено на расширение сферы влияния…
Посол, Юрий Викторович, невысокий плотный мужчина, почему-то все время улыбался. Он ни в чем не перебивал молодого дипломата, словно стараясь через него уловить дыхание далекой Родины.
Наконец Максим остановился в своем красноречии и спросил Юрия Викторовича о добыче урана в горных рудниках.
Юрий Викторович поморщился. Отпил глоток виски и сказал, что кроме урана Африка сейчас поставляет в Европу алмазы, которые нашли здесь еще в тысяча восемьсот шестидесятых годах…
Разговор закончился скромным пожеланием посла «особо не торопиться», ибо «ретивость не всегда полезна…» Можно было понять и так: «даже если ты имеешь крышу дипломата».
Максим относился к Юрию Викторовичу с уважением. Принял тот с распростертыми объятиями, и не ему на него обижаться. Но он, Максим, не во всем мог согласиться с послом. Тот сидел здесь многие годы и «особо не торопился». В то время как англичане получали все, а Союз только при этом присутствовал…
Он считал, что с его приездом пассивность закончилась. Максим «рвался в бой», невольно сравнивая себя с леопардом, преследовавшим антилопу. Ясно, что Юрий Викторович свыкся, как все, кто относился к старшему поколении. Они не могли наладить даже обыкновенную телефонную связь с султаном. Стоило пойти ливню, как отключались все телефоны…
Максим верил в себя. Верил в свои отношения с принцем, который не так давно в Москве сказал ему:
– Макс, приезжай в Африку. Ты будешь единственным дипломатом, который в любой день и час может прийти ко мне просто так… Я отдам личное приказание своей охране.
«Принц – хороший шалава. Его можно легко приучить. Взять в руки. Через него влиять на политику. Только через него… Тогда посмотрим, как поморщится посол, когда он, Максим, потеснит здесь англичан…»
Тропический ливень закончился внезапно. Солнце сразу вошло в зенит, и стало нещадно жарко. Связь с дворцом наладили, и Максим позвонил принцу. И точно попал на принца.
Услышав русский говор, голос Максима, тот моментально узнал его по интонации.
– Ты? – сказал он. – Каким ветром?!
– Я выполнил твое пожелание. Упросил министерство и приехал дипломатом в твою страну.
Принц произнес по-английски: «Это прекрасно!»
– Макс, хочу тебя видеть немедленно, – прокричал он в трубку.
– Но есть же какой-то дипломатический этикет…
– Это все условности. Ты прежде мой друг, а затем уже дипломат. Я высылаю машину.
