Это только ревность, это, знаешь, блажь,
Дождь тебе рисует осени портрет,
Губ прикосновенье, горечь сигарет.
Я – в твоих ладонях, я – в твоих глазах,
Я смеюсь, а осень, как жена, в слезах.
Я дразнила ветер, извини мой смех,
Это только случай, человечий грех.
Страна больших потерь,
Страна сумбурных слов,
А ветер смял постель,
А ночь была без снов,
А сны ушли косить
Звон падающих звезд,
Цветов лучистых нить…
Все было не в серьез…
А ветер сплел гамак
Из светлой темноты,
И что случилось так –
В том нет твоей вины.
Любви твоей мороз
Остался вдалеке.
Браслет из наших слез –
У ветра на руке.
Зубы домов не сведет от голода
В иступленном оскале ночного города.
Башенный кран, как язык муравьеда,
Жадно слизнул все звезды с неба.
Слопал стыдливость девичью город –
К чему тут гордость, кто здесь горд?
Всю горечь пей до дна,
Ведь ты одна…
Конечно, любовь избирательна,
Но любите вы по касательной,
Не очень-то вы вникаете,
Кого вы там раздеваете.
Вам – лишь бы приличное тело,
А дальше – не ваше дело,
Не ваши проблемы, не ваши,
Что, как, почему – не важно,
Вам – лишь бы легко, кайфово,
За счет такой иль такого,
С ней, с ним, и с другой – по разу,
К ней, к ним, подцепить двух сразу…
Коль жить – так на всю катушку,
Кого-нибудь «взять на пушку»,
И удочку – на удачу,
К кому-то махнуть на дачу…
Расплата приходит тихо.
Давать задний ход – поздно.
И от безмолвного крика
В ночи содрогнутся звезды.
И жути полны глазницы.
И нет никого рядом.
В подтеках стена больницы.
И пот по лицу – градом…
Кричи – не кричи, все так и не так,
Смешались в бокале и солнце, и мрак,
И полосы лунные чертят асфальт,
Блестяще и влажно лужи молчат,
А вечер в коктейле со светом дня,
И выпит заветный бокал до дна,
А птицы от тени ночной пьяны –
Такие дела вот, такие сны…
Лестничный пролет, гармонь ступеней
Лифтом измеряется, шагами,
Встречами с тобой внизу у двери,
И табачным дымом между нами…
Завершается клавиатура –
Деловым, порою, разговором,
Иногда служебным коридором –
Лестницы, что нас с тобой свела.
Лестница – приют для нас на время –
Завела куда-то, завела!
Мороз обжигает, как солнце в Ташкенте,
Как зной самаркандский – метелью в лицо!
В буране, в метели, в пустыне, в лете
Закружит льдинок лучистых кольцо…
И льдинки-слезинки погаснут, тая,
И лето смолчит, тепло тая;
Останется дух, как от крепкого чая,
И горечь во рту, и печаль моя…
Искра факел не зажжет.
Захмелевшая зарница
В поднебесье лихо мчится.
Успокойся, все пройдет…
Сумасшедшей масти карта
Выпадала на судьбу,
Принимай все как игру,
Я – монета для азарта.
Чтобы быть мне не собой,
А твоей забавой нежной?
Нет же, мальчик мой крутой,
Мой горячий мальчик, нет же!
Ветер радость не сочтет,
Дождь погасит поцелуи.
Ты любил меня такую?
Бог с тобою, все пройдет…
Запутались в тине своих дел.
А песенка спета, хоть не спел.
И выпит бокал, хоть не допил.
А жизни плевать, коль не успел.
И мимо тебя – лавина тел.
Ты что-то хотел? Куда ж смотрел!
Все втуне – в тине – в паутине
Ненужно-нужно дел…
Кто говорит, что вьюга холодна?
Пылает пламя белоснежной страсти
В ее глазах огромных, но одна
Она всегда и, может, в этом счастье.
Она собьет с дороги невзначай,
И обожжет холодным поцелуем.
Но если бы ты видел – по ночам
Она, вздохнув, портрет дождя рисует.
Конечно, правда. Вьюга холодна.
Что за резон тебе ее чураться?
Бокал хрустальный осуши до дна.
Что в том бокале? Можно догадаться…
Яркий отблеск Сити-моста.
Размышленья о Боге напрасны.
Жаркая пятерня листа
Не спеша порхает в пространстве.
Дух успокой.
Руки умой.
Уноси все свое с собой.
Звезды ладонями листьев
Кленовых
В черном небе ночном,
Веселых,
Блекло-лисьих,
Маячут.
Тучи их прячут.
Дождь за окном…
Идем!
Что с тобою, парень,
На душе метель?
Кто тебя заставил
Выйти на панель?
Выгорели пряди
Спутанных волос,
Лед блестит во взгляде,
На губах мороз.
Самый людный город
Гибнущей судьбы,
Самый лютый холод,
Розовые сны…
Что с тобою, парень?
Зажжена свеча,
Бог тебя направит,
Вера горяча…
А груди ее были словно ядра,
Что вышибают разум у мужчин.
К ней на стриптиз ходил один заядлый
Любитель женщин, молодой грузин.
Что ж, если Бог создал ее игрушкой
В руках у переменчивой судьбы.
Святая Магдалина, будь подружкой
Для бедной стриптизерши, помоги.
Когда в душе заплакали бураны,
Когда завыли ледяные псы,
Грузин ревнивый ножевую рану
Оставил ей на память о любви.
Она на снег, в своей пушистой шубке,
Упала, как на жертвенный алтарь.
Смеялось солнце, словно милой шутке,
И умирал непройденный январь.
Не хочу я идти в эту мокрую мерзость,
В это серое месиво снега с дождем,
Но собака зовет, но пушистая нежность
Влажно смотрит в глаза, одеваюсь, идем.
В том осеннем тумане забывшейся ночи,
В этом мареве зябком усталого дня
Пусть отстанут все беды, станут тени короче,
И навеки несчастья покинут меня.
Мы бредем в этой осени, я и собака,
И оранжевый лист прикорнул на хвосте,
