Да я и сейчас бы это сделал. Я сын военного, во мне это сидит. Я часть своего детства провел в военных городках. Для меня военный человек не чужой человек, вот просто по определению. Когда я вижу военного человека, я вижу какую-то родственную душу сразу, какой бы он ни был. Мне с военными всегда просто. Я никогда не возвышался над ними, но и никогда не опускался до их уровня, они всегда поднимались до какого-то уровня человеческого. И это очень понятные для меня люди. Я хорошо понимаю, почему у них так это происходит. Ну а морская военная служба — она всегда особенная, потому что она связана с каким-то единством, почти семейным… Как будто кто-то набрал себе беспризорников в семью, целую команду беспризорников — такая вот искусственная родственность, вынужденная родственность, потому что погибать придется всем вместе. Однажды мы попали в шторм (часть этого эпизода вошла в картину) ночью в Баренцевом море. Это страшно. Самое страшное впечатление в жизни — это то, что я был в штормах. Это случай: удастся повернуть нужным бортом или по ходу принять волну командиру, значит, корабль нырнул чуть-чуть и вынырнул. Полградуса ошибка — удар по борту, переворот, и всё. В штормовой ситуации не выживет никто, как бы ни было задраено — нет.
Там я привык, и там жизнь вокруг. У меня там были две контузии, я приходил в себя, меня откапывали… Когда я пришел в себя, задыхаясь, и понял, что на мне лежит сотня килограммов камней и земли, — это страшное ощущение. Потом стали быстро ребята откапывать… Но все же земля. Все время я чувствовал, что земля. А в море — кипит, гремит, грохочет, все на случайности.
Длинный кадр в первой части «Духовных голосов» снимался за Полярным кругом — за Ухтой, туда наверх. Это последний участок леса, а дальше идет тундра и уже Ледовитый океан. Когда мы снимали, было 36 градусов мороза, и съемка шла в течение 12 часов. Камеру периодически выключали, думали, там околеем, потому что ужасно холодно, но именно такое пространство мне было необходимо для этого.
Ну, это такая художественная метафора. Если можно ранить ангела — значит, наши способности безграничны, как добрые, так и недобрые. И нашими усилиями мы можем совершить все что угодно: мы можем разрушить мир, жизнь, убить конкретного человека, уничтожить все, что вокруг нас. Нет границ зла. Самое сложное, самое тяжелое идет от человека, а не от каких-то посторонних сил. Вот такая художественная метафора, связанная с пронзительным ощущением от того, когда я в первый раз увидел эту картину. Я помню даже, что я про себя сказал: «Ах
