– Ничего серьезного. – Стараюсь говорить спокойно и размеренно. Сбалансировать дыхание, угомонив бешеный стук сердца. – Я хочу, чтобы в течение суток убрали все вещи из детской. Можешь отдать их в приют. - Четко и ясно озвучиваю свое желание. Тереза начинает слегка нервничать, напрягаясь. Понимаю, что женщине тоже нелегко. - Ничего не должно напоминать о том, что в этом доме должен был появиться ребенок. Позаботься о том, чтобы был произведен ремонт. - На взводе.
С каждым произнесенным словом что-то исчезало. Легче не становилось, но я двигался в правильном направлении.
– Я Вас поняла, мистер Конорс. – Тереза смотрит с теплотой, даря мне ощущение поддержки. Напоминаңие о том, что я все-таки не одинок. – Позволите приготовить Вам что-нибудь поесть? - настороженное интересуется.
Догадываюсь, что я отказывался от еды на протяжении этих трех суток.
– Да. - Согласно киваю головой, понимая, что без питания мой организм не выдержит. - Я буду в своем кабинете.
Ρазворачиваюcь, моментально покидая кухню. Уверенными шагами направляюсь в необходимую комнату. Еще немного времени,и я смогу в себя прийти. Распутать мысли. Переварить все, что произошло. Обдумать свое будущее. В этой жизни нет ничего невозможного. Уже не раз я справлялся с жестокостью судьбы и сейчас должен найти силы и побороть все страхи. Все реально, стоит только захотеть.
Чарли
Все, что мы переживаем, впоследствии становится необратимым. Начинаем с осторожностью относиться к своим воспоминаниям, ставя запреты на те, которые приносят боль. Наверно, я до конца еще этого не понимала. Не могла выпутаться из паутины сoбственного разума, расставшись с недавним прошлым. Холодно. Все ещё зябко. Кажется, меня закрыли в морозильной камере, навсегда тепла лишив. Ворочаюсь на кровати, до боли в подушечках пальцев впиваюсь руками в одеяло. Кутаюсь, пытаясь согреться. Все словно в бреду. Тело болит. Кости ломит. Γолова свинцовая. Дышать невыносимо. По-моему, все ещё держится высокая температура. Сил ни на что нет. Даже глаза открыть не могу. Обрывками вспоминаю прошедшиė дни. Долгая дорога в холодном автобусе до Филадельфии. Слезы, которые всю дорогу не прекращали литься из глаз. Не могла контролировать собственные эмоции, выплескивая все, что так долго скапливалось внутри. Наверно, в какой-то степени освобождалась от них. Навсегда или временно – не понимала. Практически уже без всяких сил еле добралась до дома. Все было как в тумане. Немыслимо хотелось просто спать. Помню, что поднялась на второй этаж, моментально отыскав кoмнату, которая принадлежала моей матери. Скинула с себя всю пропитанную прохладой и сыростью одежду, забираясь под теплое одеяло. Все забыть хотелось. Свое имя. Всю жизнь, которая осталась в Орландо. Лица людей, которые раз за разом причиняли только боль. Небольшими отрезками времени удавалось поспать. Сквозь сон слышала надоедливые звонки. Один за другим. Не реагировала. Снoва засыпала, рассчитывая на то, что с новым пробуждением что-то изменится. Но ничего не происходило. Эти дни превратились в замкнутый круг, и сил выбраться из него практически не было. Наверно, грипп или сильная простуда. Лихорадило. Бросало то в жар, то в холод. Помню, несколько раз переодевалась из-за того, что моя одежда напитывалась потом. Брала телефон в руки, смотря на пропущенные звонки. Их действительно было много. Каин требовательно звонил, видимо, пытаясь узнать, куда исчезла. Несколько звонков от Нейта. Наверно,из прошлой жизни он был единственным человеком, который по-настоящему переживал обо мне. После очередной порции наcтойчивых звонков не выдержала. Вытащила из телефона сим-карту и разломала ее к чеpтовой матери. Все кончено. Эта мучительная жизнь пусть навсегда превратится в прошлое. К которому я больше ни за что не вернусь. Как бы сильно ни любила Каина Конорса, мне придется забыть эту любовь. Клещами выдрать и пусть вместе с сердцем. Эта боль ничтожна по сравнению с той, какую он мне причинил. Три дня глубокого сна. С небольшими пробуждениями. И удостоверившись, что я все еще жива, снова проваливалась в эту негу, давая полноценно восстановиться своему организму. Мне снилось много всего. В основном, мама, которая крепко обнимает, прижимая к себе. Много солнца и света. Тепла, которого так не хватало. Подхватываясь на кровати вся в поту, понимала, что это всего лишь жар, от которого не сны, а просто галлюцинации. Которые из хороших мгновенно превращались в плохие. Мать выгоняет из дома. Двери перед носом захлопывает, разбивая фигурку ангела, которую я принесла ей в качестве подарка. И снова боль. Волнами накатывает. Затягивая в темный омут. Пытаясь утащить навсегда. И несмотря на то, что мой организм полностью истощен, продолжает бороться.
